Книга После измены, страница 67 – Марика Крамор

Врач остаётся в палате ещё на пару минут, но я теряю интерес к разговору.

— Несколько дней понаблюдаю за вашим состоянием. Если оно меня устроит, переведу вас в другое отделение. И… господин Ларсен?

Усилием воли заставляю себя вновь взглянуть на доктора.

— Каждый из нас может использовать отведённое ему время по-своему. Используйте ваше правильно. Ни к чему уныние исожаления.

Эти слова отняли мой покой.

Что-то я делаю не так. Что-то…

Прикрываю глаза и наконец позволяю темным мыслям осквернить душу.

Не чувствую себя живым. Не вижу света. Впереди лишь мгла. Не получается думать о чем-то хорошем. Надежды нет. И никакой я не счастливчик…

У меня было время подумать. Правда, сознание не всегда помогало мне в этом, отнимая время долгими периодами забытья.

Но решение я нашел.

Понимаю, что принял его сразу за двоих. И отчёт себе отдаю. Я осознаю, что делаю.

Себя загоняю в гроб одиночества и полного безнадеги существования. Зато у Даши будет возможность построить счастливую жизнь с нормальным здоровым мужиком. Который не оставит ее через несколько месяцев. Или недель.

Наблюдать, как на твоих руках умирает близкий человек, — это не то, что я хотел бы ей подарить. Бесконечно лелеять в памяти счастливые мгновения… счастливые, но короткие. Искать в себе силы начать жизнь заново… наощупь найти новый путь…

Если бы я знал точно, что у меня в запасе ещё много времени, которое мы можем с Дашей провести вместе… но нет. Я больше в это не верю. Совсем.

Надежда уже угасла.

И отравлять собою жизнь любимой женщине я не смогу. Даша достойна совсем другого. Дышать полной грудью. Радоваться и быть счастливой. Каждый день проживать на максимум. И, к сожалению, не со мной.

От количества пропущенных вызовов сердце пропускает удар.

На секунду прикрываю глаза.

Как только получаю телефон, крепко обхватываю пальцами корпус.

Раздумываю я долго. Пытаюсь подобрать слова. Как можно это сделать? Не понимаю.

Руки неконтролируемо начинают трястись.

Набираю ее номер. Каждый гудок заставляет сердце грохотать и биться сильнее.

А грудь изнутри разрывает огненный шар.

— Слушаю, — доносится из динамиков сухой голос.

Моя девочка. Прости! Прости меня! Прости!

— Даша… — протяжно выталкиваю. И вновь не хватает воздуха. Только это уже не приступ. Осознание, что вот он — наш последний разговор, выжигает кислотой.

— Привет, — впервые ее тон не ласковый и теплый, а безжизненный и блеклый.

— Привет, — только и могу тихо выдавить.

Свободной рукой прикрываю глаза, прикладываю прохладные подушечки пальцев к векам. Давлю сильно, до боли. Не могу… я не могу…

— Ты не отвечал мне. Куда ты пропал? Я волновалась.

Настороженная речь окунает в воду, лишая кислорода. Я пытаюсь собраться с силами, но внутри все трясётся от скорби. Я не смогу ей рассказать. Я не хочу тянуть ее вниз.

— Я… — мысли стоят на месте. Ничего не могу придумать. А подготовленные фразы застреваютв горле. Ни слова не срывается с губ.

Оглушающее молчание звенит в трубке.

— Ты… что? Я была в аэропорту и ждала твоего звонка, но ты молчал.

— Даша, тебе не нужно приезжать. Так будет лучше, — вот так. Ничего более резонного я даже вымолвить не в состоянии.

Чёрная раскалённая лава течёт по венам. Пальцы неприятно впиваются в металлический корпус.

— Ты к жене вернулся? — прилетает неожиданный вопрос. Не могу вымолвить короткое и уверенное «нет». Оно выжигает гортань.