Книга После измены, страница 84 – Марика Крамор

Легкий наклон головы, губы слегка вытягиваются, неверие демонстрируется всем видом… потрясение…

Он с осторожностью проговаривает незнакомые мне слова, а врач дёргается от неожиданности. Глядит на меня мягко, что-то произносит в ответ, смеётся. Твёрдым движением руки вырывает лист из блокнота и начинает заполнять новую страницу.

— Доктор спрашивает, какой срок, — замирает в ожидании, уже не сдерживая улыбки. — Есть ли уточнения?

Большие пальцы прячутся в карманах.

Знаю, о чем думает. Вспоминает тот уикэнд. Тот самый.

Через десять минут на кровати уже красуется лист с рекомендациями. Или как оно правильно называется? Ах да, назначение.

Йохан провожает врача и возвращается ко мне. А я напряженно кошусь на любопытную шоколадную морду возле моих бёдер.

— Отец сказал, что он спал у твоей двери ночью, — встаёт на колени, укладывая ладони на мои ноги. Затем плавно обвивает руками талию. Носом утыкается в живот.

Молчит долго.

С каждым мгновением его дыхание становится все более тяжёлым.

Я сижу без движения, боясь разрушить тонкую связь неуместными словами.

Позволяю себе лишь приподнять ладонь, но коснуться его не решаюсь.

— Даша…

— Если ты сомневаешься в отцовстве, — не могу промолчать, это так ранит, — то любая экспертиза его подтвердит. Я готова к проверке, если…

— Не сомневаюсь, — успевает возразить, прежде чем обрушивает отчаянный поцелуй, укрывая смятением. И волны сожаления топят, захлестывая нас обоих.

Йохан слегка отодвигается.

— Прости. Прости меня. Я вообще все неправильно сделал. Все, что мог, испортил.

Мягко провожу ладонью по его волосам. Мне страшно смотреть ему в глаза. За матовой пеленой отрезвляющая острая боль. Реальность, которая оказалась намного суровее, чем можно было ожидать.

— Если бы отец не приехал… ты бы никогда мне не сказала, верно?

Мы оба знаем ответ, и от этого ещё горше. И жутко представить, чтобыло бы, если бы не Нох.

— Нет, — подтверждаю, нахмурившись, — не сказала бы, — лицо Йохана на секунду превращается в безжизненную маску, но быстро отмирает.

— Я же сам собственными руками почти лишил нас всего…

На секунду прикрываю глаза, соглашаюсь. Нет слов, чтобы смягчить эту правду. Ну их просто нет!

— Мне жаль, что ты не смог быть до конца откровенен.

— Мне тоже, — напряжённым шепотом, звенящие эмоции оглушают. — Прости. Я ошибся.

— Если бы не простила, меня бы здесь не было.

Поджимает губы на пару мгновений. Словно разламывает. Как будто не уверен в том, что готов услышать правду.

— А если бы… — медленно мотает головой, не решаясь произнести роковые слова, просто проглатывает их, — ты бы родила его?

Йохан очень спокойный, уравновешенный мужчина. Волевой и целеустремлённый. Эмоции он всегда держит под строгим контролем. Их глубина заточена внутри, и ее не измерить. А сейчас в его бездонных глазах плещется страх. И разрушающее осознание. Того, чего могло не быть. Искреннее признание вины заполняет светло-серую радужку.

— Да, я хочу этого малыша в любом случае, — трясущимися пальцами касаюсь впалой щеки. Мягко веду ладонью по бледной коже. — И ты нам очень нужен.

Твёрдые губы обжигают кожу на запястье, пуская дрожь до самой поясницы.

Грустная морда просовывается между нами. Сенатор смущённо облизывается и боязливо косится на хозяина. Так нерешительно он защищает меня?