Онлайн книга «Гулящий. Отдана брату мужа»
|
Баха удовлетворенно усмехается. Опускает нож, я протягиваю руки к Диане, машу ей, чтобы быстрее подошла. Она делает несколько шагов — и в этот момент раздаются выстрелы. — На землю! — кричу я и сам падаю сверху на Ди, закрывая собой. Вокруг маты, движение, сирены. Со всех сторон всего становится сразу слишком много. Я правильно сделал, что предупредил Ивана о том, что Баха в городе. У него ведь отец в органах. Они же Дианке помогали… Красавец, оперативно сработал! Поднимаю глаза. Вижу труп Бахи на снегу. Алая кровь сочится изо рта. Глаза открыты… Не рой могилу другому… На душе мрак. Гад получил то, что должен был… Слышу стон. Перевожу глаза вниз, на Диану. Держится за живот, лицо перекошено… — Батыр… Очень больно… — произносит слабым голосоком… В животе очень больно… Я матерюсь и ору… Хватаю ее на руки. Перед глазами туман и паника. Ко мне подходят мужчины в балаклавах, что-то орут, кто-то из людей Бахи тоже на полу с кровью, другие повязаны, одна из машин горит — при обстреле повредили бак, для меня все это одна нескончаемая пелена. Перед глазами перекошенное от боли лицо Дианки моей… — Быстрее… — вырывается утробное, — в больницу… Срочно… Тут скорая… Это ее сирена, оказывается. Мы залезаем в карету. На ходу ей что-то начинают давать, обкалывают, какие-то слова сложные говорят. Я смотрю на свою девочку, руку ее холодную сжимаю. Боится, плачет… — Все будет хорошо, Ди… — сам плачу сейчас. Чувствую, что на глазах слезы. Просто не контролирую это, — все будет хорошо, моля любимая… — А если я его потеряю? — говорит и всхлипывает. — Не потеряешь… все будет хорошо… Все… * * * Я сижу под этой проклятой белой дверью, уткнувшись ладонями в лицо, и каждый удар сердца грохочет в висках так, будто сейчас разорвет. Почему так тихо? Почему я ничего не слышу? Господи, пусть бы хоть крик, хоть стон, хоть что-то, лишь бы знать, что она жива… что они оба живы. Диана там. Диана, моя Диана. Она должна быть в моих объятиях, а не за этой проклятой дверью, где чужие люди решают, выживет ли она, выживет ли наш ребенок. Преждевременно. Слишком рано. Он же еще… он еще крошечный, не готовый к этому миру. Почему именно сейчас? Почему так? Зачем только она из дома вышла⁈ Бля, я знаю, зачем! Мразь Арусланов воспользовался служебным положением и вытащил Диану, корочкой прикрывшись. Она думала, что едет к правоохранителям по вопросу Джаннет… А они ее вытащили, чтобы на меня надавить. А мои мужики… Это тоже капец полный… Среди моих крыса оказалась…Вот откуда ноги растут во всем… У мразя Бахи были везде свои казачки… Не удивлюсь, что и по Джалилу они поработали… Но сейчас даже гнева на них не хватает. Сейчас я о другом… Я не могу помочь. Я не могу даже войти. Только сидеть, ждать, дрожать, слушать, как коридор пуст и холоден, как лампы жужжат над головой. Как будто тюрьма. Как будто казнь. Вдруг кажется, что она кричит! Нет… тишина. Может, я оглох от страха. Может, я сошел с ума… А если… если я потеряю ее? Если потеряю их обоих? Что я тогда? Как я дышать буду? Она улыбалась мне всего несколько часов назад, держалась за живот и говорила: «Он толкнулся, потрогай». А теперь — кровь, сирена, бегущие врачи. Я хочу раздолбать дверь, влететь, схватить ее за руку. Сказать: «Я здесь, я рядом, держись». Но меня оттолкнули. Меня оставили в коридоре. |