Книга Буря, страница 57 – Зина Кузнецова

– Знаю. Мне семнадцать, я хочу строить самолеты. Я не обижу собаку.

Я помолчала.

– А если это только твои представления о себе самом? Если жизнь покажет, что ты другой?

– Тогда и буду разбираться.

«Неужели он правда так мыслит? Неужели нисколько не переживает?» – подумала я.

– А ты, Марк? Ты тоже в себе уверен на сто процентов?

Марк, до этого странно помалкивающий, кашлянул, чтобы прочистить горло, а потом сказал:

– Ну, какие-то представления у меня о себе есть. Пока что они меня не обманывали.

«Ну какие они… стабильные!»

– А мне вот страшно! – сказала я. – Страшно столкнуться с собой настоящей, а не с той, кем я себя считаю.

– И что такого страшного? –спросил Петя.

– Разочароваться страшно. В себе, своей силе.

– Да-а-а, – протянул Марк, подняв голову к небу, – хочется верить, что проживешь жизнь, ни разу не изменив идеалам высокого искусства.

Я посмотрела на него и кивнула.

Ночь стояла спокойная. Изредка по главной дороге проезжали машины, иногда попадались одинокие прохожие.

– Как же мне хочется, чтобы жизнь удалась, – сказала я. – Просто по-человечески удалась. Пусть будет без мишуры, без помпезности особой, но достойной. У меня сейчас-то не выходит, в этой демоверсии, что уж говорить про взрослую жизнь. Просто страшно однажды, лет через двадцать, посмотреть на себя и увидеть клоунскую маску, а не человека.

Я повернулась к Пете и вгляделась в его глаза, надеясь на понимание, но тот нахмурился и сказал:

– Я считаю, что нужно двигаться поступательно. Сейчас перед нами стоит задача просто определиться с факультетом и поступить. А остальное уже следующий шаг. В конце концов, быть честным и порядочным или не быть – это пока не главный выбор в нашей жизни. По крайней мере, в жизни одиннадцатиклассника.

Подавив тяжелый вздох, я заставила себя восхититься Петиной рациональностью. «Наверняка если бы я могла размышлять так же, то спала бы спокойно по ночам. Интересно, что подумал Марк? – Я взглянула на него, но он на меня не смотрел. – Неужели он такой же рационалист, как Петя? Но у Пети нет кризиса жизненного пути, а у Марка есть… И он так хорошо описал то, что я чувствую… про мягкие стены…»

Когда мы подошли к моему подъезду, Марк отошел подальше, чтобы дать нам с Петей попрощаться. Я еще раз поздравила Петю с днем рождения, но поцеловала в щеку. По-другому не хотелось.

В тот день я проспала, потому что до ночи листала книгу с лучшими черно-белыми портретами. Мы с Дмитрием Николаевичем так и не отработали навыки до конца, а мне хотелось уметь раскрывать человека через фотографию.

Когда прозвенел будильник, я тут же выключила его, считая, что полежу несколько минут и встану, но открыла глаза, когда поняла, что в квартире было подозрительно тихо. «Если родители уже ушли на работу, то сейчас…»

Я посмотрела на часы.

До начала урока оставалось десять минут.

Я пулей вылетела из постели.

Почему-то, как по закону подлости, первым уроком, когда я опаздывала, всегда оказывалась алгебра. Когда я осознала, что не успею вовремя, в воображении живо всплыло лицо Михаила Николаевича и все его остроты, которыми он мог осыпать меня, поэтому я быстро написала в беседу класса:

Передайте пжл я на первом болею.

Сидеть дома тоже не хотелось, поэтому в школу я все-таки пошла. Решила, что пережду в раздевалке, может, послушаю музыку. Но стоило оказаться на пороге школы, как телефон завибрировал. Пришло сообщение от Пети.