Книга Буря, страница 65 – Зина Кузнецова

«И все-таки вдруг надо потерпеть, переждать? Самые яркие чувства – самые обманчивые. Нужно остыть немного. Подумать, – говорила я себе, а потом начинала причитать: – Ну как я только угодила в такую ситуацию! Я никого не хочу обижать. Оба они стали мне друзьями. Но что мне делать со своим сердцем?»

* * *

Будильник противным писком проник в мой уставший мозг, и я с усиливающейся истерикой поняла, что начался новый круг давно изученного ада.

Наверно, это была пятница, когда я не смогла встать с кровати – так истощилось мое тело. Родители, видя мои мучения, отнеслись к моим невысказанным переживаниям с пониманием, будто на секунду увидели в моих уставших глазах себя прежних, молодых, семнадцатилетних. Они разрешили мне отдохнуть дома. При свете дня все ужасы ночи отступили, и, едва закрыв глаза, я задремала.

В следующий раз я проснулась уже ближе к вечеру. Будильник напоминал, что сегодня репетиция вальса. Эти тренировки нам строго-настрого запретили прогуливать. Танцевать вальс, осознавая свои чувства и необходимость их скрывать, было тяжело.

Наскоро собравшись, я прибежала в школу и успела как раз вовремя.

– Начинаем! – сказала преподаватель.

Марк протянул мне руку уверенным расслабленным движением. В тот день мы танцевали, близко прижавшись друг к другу телами. Я могла ощущать, как опускается и поднимается его грудь, его дыхание щекотало мне висок. Приятная истома разлиласьпо всему телу. Мы танцевали и танцевали… Необычно было такое единение, я не могла объяснить себе происходящее, только чувствовала нечто приятное и хрупкое между нами.

Так странно, что две недели мы и шага без запинки не могли сделать. Мы не чувствовали друг друга. А теперь… привыкли? Что случилось с нашими телами? С нами?

«Этой ночью я мысленно призналась ему в чувствах, может, он это ощутил?» – думала я, изучая взглядом лицо Марка.

Музыка остановилась. Преподаватель что-то объясняла другим парам, а мы не размыкали рук.

– Плохо сплю. – Я зевнула, чтобы вежливо разомкнуть наши объятия.

– Я тоже, – отозвался он.

И правда. Под глазами у него залегли круги.

Мы посмотрели друг на друга. Не знаю, что он увидел в моем взгляде, но в его мелькнуло что-то мучительное и больное.

«И все-таки, – подумала я, – если прямо сейчас я скажу: “Я влюбилась в тебя”, – что ты ответишь мне?»

Не знаю, отразился ли мой вопрос на моем лице или, может, в отчаянии моего взгляда, но Марк растерянно пожал плечами, будто на секунду опешил, а потом отвел взгляд. Его тут же окружили друзья, и он усилием воли стал обычным, веселым и беззаботным.

Домой мы возвращались вечером, часов в шесть. Были я, Петя, Марк, Катя, Света и еще несколько ребят из класса. Мы создавали столько шума, шутя и смеясь, что некоторые прохожие недовольно оборачивались. Мне из-за этого было стыдно, но я не подавала виду.

Марк завел нас в парк. Девочки сели на скамейку, мальчики встали вокруг. Не помню, о чем шел разговор, он был какой-то несерьезный и веселый. Мы просидели на скамейке до восьми вечера, уже начало темнеть, но ветер по-прежнему дул теплый, весенний, успокаивающий. Мне не хотелось уходить, не хотелось снова падать в зыбучие пески тревоги и искать в себе силы для борьбы со страхом. А здесь, в майском парке, страха словно не существовало.

– Вы уже решили на сто процентов, куда будете поступать? – спросила Катя.