Книга Дочь для миллионера. Подари мне счастье, страница 42 – Алекса Гранд

Кажется, что все внимание сейчас приклеено к нам.

– Вы принесли анализы?

– Да.

– Прекрасно. Оставляйтеи проходите к Александру Всеволодовичу. Он вас уже десять минут ждет.

Мазнув по мне восхищенным взглядом, Тарасов, наконец, перемещается к Баранову. Я же с облегчением выдыхаю и закапываюсь в бумажки. Изучаю динамику Гусева, расписываю дальнейшую реабилитацию и встаю, чтобы покинуть кабинет.

Я отчаянно не хочу мозолить глаза ни постоянно оборачивающейся на меня Надежде, ни отвлекающемуся от массажа Лене, поэтому устремляюсь в кабинет к наставнику.

– Здравствуйте, Алексей Романович. Можно? – интересуюсь, предварительно мазнув костяшками по дверному косяку, и получаю вполне благодушное.

– Конечно. Я как раз хотел вас пригласить.

Главврач кивает, и я проскальзываю внутрь и усаживаюсь в кресло перед ним. Молчаливо протягиваю распечатки, складываю руки на коленях и застываю, пока Петровский вынесет вердикт.

Он бегло изучает мои выкладки, не вносит корректив и удовлетворенно крякает.

– Согласен с предложенным лечением. Хорошо, Эва Владимировна. Я бы даже сказал – отлично.

– Можно просто Эва.

– Будешь чаю, Эва?

– С удовольствием.

Соглашаюсь без тени сомнений. Я не спешу возвращаться туда, где меня, скорее всего, ждет очередной виток противостояния с Тимофеевой, поэтому нарочно тяну время. Смотрю, как Алексей Романович разливает ароматный травяной напиток по кружкам, делаю маленький аккуратный глоток и расслабляюсь.

В компании главного врача я чувствую себя, на удивление, комфортно. Правда, наша беседа затрагивает не только рабочие темы.

– Эва, я вот что хотел с тобой обсудить.

– …?

– Мне тут пожаловались на то, что ты вместо того, чтобы выполнять свои служебные обязанности, флиртуешь с пациентами.

Погашенный, гнев снова просыпается и поднимается со дна души. Обида пропитывает непрошеным ядом каждую клеточку тела. И я выцарапываю из себя поспешное, приправленное нескрываемым недовольством.

– Это откровенная ложь.

– Ой ли?

– Тарасов, действительно, оказывает мне знаки внимания. Но я его не поощряю. Если сомневаетесь в моем профессионализме, передайте его кому-нибудь другому, – я предпринимаю попытку спихнуть настойчивого футболиста, но Петровский не ведется на мои нехитрые манипуляции.

– Нет уж, веди. Эва, как у специалиста, у меня нет к тебе нареканий. Но совет тебе дам, если не сочтешь за грубость.

– Не сочту.

– Остерегайся Тимофееву. Бергер высоко ее ценит и частенькоприслушивается к ее мнению.

Слова между нами падают, словно булыжники, и проясняют картину происходящего. Вот почему Надежда ведет себя слишком вызывающе, на грани фола – у нее просто есть высокопоставленная «крыша».

– Стучит, значит. Поняла вас, спасибо, – наверное, мой ответ кажется враждебным, потому что Алексей Романович замирает и наклоняет голову набок, как будто видит то, что я не могу рассмотреть, и примиряюще говорит.

– Ну не дуйся на меня, не дуйся, Эва. Надька уже выжила одну хорошую девочку. Я не хочу, чтобы из-за нее у тебя были проблемы.

На этом скользкая тема закрывается. Больше мы не касаемся моей личной жизни. Пьем чай, едим соленые крекеры и болтаем ни о чем.

Я еще раз благодарю Петровского и мышкой выскальзываю в коридор. Процедуры Тарасова окончены, и я, к счастью, с ним не сталкиваюсь. Направляю Гусева на дополнительное обследование, потому что пока не вижу полной картины. И радуюсь, когда рабочий день движется к концу.