Книга Дочь для миллионера. Подари мне счастье, страница 70 – Алекса Гранд

– Нет? – от удивления Данил даже привстает на локте и заглядывает в глаза, чтобы там найти ответ на терзающий его вопрос. – Почему?

– Не обижайся, пожалуйста, Дань. Мне все еще нужен запасной аэродром.

– Зачем?

– За тем, чтобы мне было куда вернуться, если я застану тебя с очередной Тимофеевой или Пушницкой.

– Не веришь мне, значит, – и столько обиды и неприкрытой грусти сквозит в голосе Багрова, что мне моментально хочется отмотать все назад и взять свои слова обратно.

Но я собираю остатки воли в кулак и зачем-то борюсь за кажущуюся важной свободу.

– Верю, Данил, верю. Просто дай мне немного времени, ладно?

– Хорошо.

Обещает Данил после секундной паузы и падает на подушки, чтобы крепче прижать меня к себе. Он нежно целует мочку моего уха, спускается вниз по шее и замирает около чувствительной точки у основания плеча.

Не требует поменять принятое решение, не навязывает свою волю, как когда-то в юности, и просто остается рядом, позволяя уснуть в коконе его заботливых горячих рук.

Наутро он не напоминает о вчерашней стычке, катает Ксюшу на шее так, что мне невольно вспоминаются строки из пронзительно-трогательного стихотворения: «Девочке три, она едет у папы на шее. Сверху всё видно совсем по-другому, чем снизу. Папа не верит, что скоро она повзрослеет. Папа готов воплощать в жизнь любые капризы…». *[3] А еще Багров улыбается так мягко и так понимающе, что мне хочется забить на собственную гордость и недавно озвученные страхи и перебраться к нему со всеми своими чемоданами.

Завтрак проходит по-семейному уютно, словно у нас не было ни скандального развода, ни длительного расставания. Данил укладывает на подрумянившиеся тосты слайсы сыра и ветчины, подушечкой большого пальца вытирает след от сливочного масла с уголка моих губ и размышляет о том, что было бы здорово рвануть к морю на несколько дней.

Позже мы по сложившейся традиции отвозим Ксюшу в школу, и вместе отправляемся в клуб. Данил быстро проходит осмотр и восстановительные процедуры и уезжает на встречу с Говоровым, а у меня внутри вдруг становится пусто-пусто.

Мне кажется, что я не видела его целую неделю, хоть целовала украдкой в щеку каких-то пятнадцать минут назад.

– Помирились, значит? – надменно фыркает Тимофеева из своего угла, но я пропускаю мимо ушей ее вопрос.

Не хочу контактировать с ней и каким-то образом реагировать на глупые нападки. В моей жизни все прекрасно, у меня есть любимый и любящий мужчина, чудесная дочка и масса планов, которые нужно претворить в реальность.

После обеда Петровский просит подменить его на тренировке, потому что его внучка получила на занятии по физкультуре какую-то травму и ему надо срочно бежать. Так что я подхватываю чужой чемоданчик с медикаментами и устремляюсь на поле.

Замираю рядом с главным тренером и пристально слежу за тем, как парни от разминки переходят к игре. Все они подтянутые, накаченные, мускулистые. А еще заряженные перед важным матчем. Каждый день пашут до седьмогопота, чтобы сохранить место в турнирной таблице и получить важные очки.

Футбольный спаринг между игроками протекает без эксцессов. Вепрев делает точечные замечания и, в целом, остается доволен проделанной работой. И я уже готовлюсь покинуть стадион и вернуться к своим непосредственным обязанностям, когда в спину врезается самодовольное.