Книга Дочь для миллионера. Подари мне счастье, страница 73 – Алекса Гранд

– Правда?

– Не сомневайтесь, годик-другой, и у вашей крошки отбоя не будет от поклонников.

Перекрестившись, я едва заметно вздрагиваю, не понаслышке зная о фанатской любви все и даже больше, и с любопытством смотрю сцену из пьесы, в которой предстоит играть моей принцессе на следующей неделе, после чего неслышно покидаю студию.

На арену еду окрыленный, с чувством гордости, распирающим грудь, и сразу же впечатываюсь в суровую реальность. Я застаюЭву за столиком в кофейне с Казаковым и стремительно начинаю звереть. Жгучая ревность опутывает все мое существо ядовитыми ростками и в два счета отравляет кровь.

Я всецело доверяю своей женщине и не подозреваю ее в измене, но напыщенного утырка, сидящего напротив нее, хочется размазать.

– Вы не ждали, а мы приперлись.

Выдаю я грубо и падаю на стул рядом с Эвой. Кладу ладонь на ее плечо, придвигаю ее к себе и оставляю короткий, но требовательный поцелуй у нее на губах. Помечаю территорию, заявляю права и жду, что Казаков отвалит.

Но он вместо этого выгибает бровь и сцепляет руки в замок.

– Ты прав, Багор, не ждали. Мы с Эвой прекрасно проводили время и без тебя.

Я отчетливо понимаю, что мудак-Глеб просто-напросто меня дразнит, но ведусь, как сопливый пацан. Кровь закипает в жилах моментально и затуманивает разум. Так что я не отдаю отчета своим действиям и не замечаю, как перестаю обнимать Воронову и поднимаюсь, с грохотом отодвигая стул.

Подаюсь вперед, давлю на соперника аурой и роняю слово за словом, постепенно теряя контроль.

– Ты бы не говорил так уверенно за мою невесту.

– А не то что? Размажешь меня или травмированное плечико бо-бо?

Казаков тоже встает и мерзко ухмыляется, я же сжимаю пальцы в кулак и готовлюсь затеять драку с одноклубником. Мешает Эва. Она вскакивает из-за стола следом за нами, с силой вцепляется мне в локоть и поднимается на цыпочки, стараясь воззвать к моему здравому смыслу.

– Не надо, Данил! Слышишь? Не надо! Он же специально тебя провоцирует, – ее голос звенит от плохо скрываемого гнева и задевает нужные струны.

Остываю я медленно. С гулом выталкиваю воздух из легких и трачу неимоверные усилия на то, чтобы не сорваться с места, не перемахнуть через стол и не стереть паршивый оскал с физиономии Глеба.

Прежний я, конечно бы, пошел на поводу эмоций и забил на последствия. Но я настоящий, хочется, верить повзрослел и избавился от необходимости кому-то что-то доказывать в физическом противостоянии.

Мысленно пообещав себе осадить урода как-то иначе, я разворачиваюсь вместе с Эвой и удаляюсь, хоть в спину и врезается полное торжества «лошара» и «каблук».

– Я горжусь тобой, Багров, – без тени иронии произносит Воронова, когда я помогаю ей разместиться на пассажирском сидении, и мягко ведет ладонью по моему предплечью. – Никому не станет лучшеот того, что ты снова выбьешь плечо. Разве что Казакову.

Я молчаливо соглашаюсь и везу Эву в фитнес-клуб, где мы оккупируем свободную дорожку в бассейне и наслаждаемся друг другом. Вода быстро смывает накопленный негатив и расслабляет окаменевшие мышцы, так что через час мы выходим из душа раскрасневшиеся и довольные.

Единственное, чего я не учитываю, так это то, что у Пушницкой бесплатный абонемент, который ей с гордостью вручил управляющий за то, что она сделала им нехилую рекламу.