Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 222 – Алиса Перова

— Какой же ты урод! — я отворачиваюсь от протянутой дольки и выбиваю из его руки мандарин.

— А Геныч твой редкостный красавчик, как же, я помню, — Артём смеётся, и в этот момент я ненавижу его куда ярче, чем когда-то любила.

— Пошёл отсюда! — выплёскиваю шампанское ему в лицо, и, когда он пытается перехватить мои руки, швыряю фужер и удачно попадаю в лоб. Хрупкая посудина рикошетит и — вдребезги.

— Кошка бешеная! — он ловит меня в объятия, сдавив руки, и пытается поцеловать.

Я рычу и извиваюсь изо всех сил, но прижата так тесно, что не могу ударить в пах, поэтому топчусь и бью по его ногам.

— Пусти, урод!

— Сколько страсти! — бормочет он, целуя меня в шею, а я впиваюсь зубами в его ухо.

— А-а-а, с-сука! — взревел этот обезумевший кобель и сдавил меня с такой силой, что вместо визга из меня вылетел только придушенный сип.

От вкуса крови во рту меня замутило, а в следующий миг мой халат сполз на бёдра.

— Пусти, — прошу шёпотом, задыхаясь.

— Дура ты, Сонька, какая же дура! Я ж с ума по тебе схожу… давно уже сошёл.

Запрокинув голову, я ощущаю чужие губы на своих плечах, ключицах…

— Какая же ты!.. Охренеть какая!

Прикосновение к груди отзывается очень остро, а мои руки почти свободны, и я опять пытаюсь освободиться. Артём снова меня сжимает. Мы стоим лицом к лицу, глаза в глаза… Он дышит шумно, сипло, а взгляд совершенно дикий.

— Не надо здесь, — шепчу.

— А где надо? — рычит он и, приподняв меня над полом, заносит в тёмную комнату — в нашу спальню.

— Нет, не в доме! — выкрикиваю я и, собрав все силы, каким-то чудом вырываюсь из мучительных объятий.

У меня всё же вышло приложиться коленом в пах, но получилось вскользь, а в следующий момент я рухнула спиной на кровать, придавленная тяжёлым телом и едва способная дышать. Голова вмиг опустела — больше ни страха, ни ненависти — совсем ничего.

Шумно дыша и не двигаясь, мы лежим минут пять… или двадцать…

— Успокоилась? — прошептал Артём, и дышать сразу стало легче.

Артём сел рядом со мной, не касаясь — просто молча разглядывая, а потом встал и начал медленно раздеваться.

А ведь я ждала этой минуты целую вечность… почему же меня не разрывает от счастья? Лишь бессилие и апатия.

Мне хотелось бы совсем ничего не чувствовать, но едва ОН прикоснулся ко мне, я почувствовала очень остро — омерзение к самой себе. Это мы… мы сами… добровольно становимся жертвами, загоняя себя в ловушку. Я по собственной воле пригласила ночного гостя в свой дом… так стоит ли теперь трепыхаться? Я ведь так долго ждала его.

Я ни на секунду не отвела от НЕГО взгляд, ловя каждый звук, ощущая каждое движение и наказывая нас обоих, — молчаливая, неподвижная, безучастная.

Мой взгляд беспомощно мечется в тесном пространстве, шарит по плотно зашторенному окну в поисках лазейки. Ему бы вырваться в ночное небо, чтобы не видеть того, что я натворила. Но нет — я добровольная пленница в этой маленькой комнате, где душную тишину нарушает только загнанное дыхание Артёма.

Запыхался, бедняга… с возвращением!

— Ты великолепна, Софи! — говорит он с явной издёвкой, и я снова обращаю на него свой взгляд. — А признайся, девушка-оборотень, ты каждую ночь превращаешься в полено, или этот бонус ты припасла специально для меня?

Я знала, что наш секс останется для тебя незабываемым.