Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 227 – Алиса Перова

Поэтому вчера я буквально припёр отца к стенке и спросил в лоб, какого хрена он добивается, и как на всё это смотрит его математичка, задрать её квадратным корнем?! Но, как оказалось, его Биссектриса смотрит в другом направлении — уже второй день она таращится сквозь солнечные очки на пальмы и греет задницу под карибским солнцем. И, предупреждая мой очередной вопрос, отец объявил, что давно сделал ход конём — купил жене квартиру, переписал на неё машину, организовал Новый год на берегу океана и, усыпив её бдительность, надёжно обезопасил свои активы. А пока Валерия Цветаева наслаждается отдыхом, мой ушлый батя готовит плацдарм для развода. Вот это номер! Он всерьёз решил вернуть маму?

Не вижу повода для радости. Надо сказать, отец подготовил щедрые отступные для своей Биссектрисы (мы-то с мамой, помнится, отчалили в скромный домик её родителей), только нужен ли маме её бывший муж? Но, глядя в её сияющие глаза, боюсь, что нужен, и никак не могу поймать момент, чтобы поговорить с ней об этом. Однако отца я сразу предупредил, чтобы на мою поддержку не рассчитывал. А если справится сам, но повернёт мамину жизнь в прежнее нервное русло, то свой очередной головокружительныйроман он будет переживать на больничной койке.

Возможно, мой посыл противоречит мужской солидарности, но молодых охотниц за отцовским кошельком до хера и больше, а мама у меня одна. Но сейчас я даже благодарен отцу за её негаснущую улыбку.

— Гена, а ещё расскажете анекдот? — это нарисовалась хорошенькая медсестра Анечка с порцией волшебных пилюль и теперь кокетливо расстреливает меня глазками.

— Специально для Вас, моя прелесть! Мамуль, прикрой ушки. Короче, утро в Париже. Юная француженка просыпается между двумя обнажёнными мужчинами, сладко потягивается и закуривает сигарету. В этот момент в спальню входит горничная, охнув, хватается за сердце и причитает: «Мадемуазель, какой кошмар! Ваша мама будет в шоке, если узнает, что Вы курите!»

Мама сдержанно улыбается и закатывает глаза, а Анечка заливается колокольчиком и обещает скоро заглянуть за очередной порцией позитива. Провожая её взглядом, я оцениваю смачную фигурку и думаю, что нам стоит пообщаться без свидетелей.

— Сыночек, — мама отвлекает меня от созерцания Анечкиных прелестей, а её улыбка тает. — Может, расскажешь, наконец, что у вас с Сонечкой? Думаешь, мне легче в этой неизвестности? Ген, она ведь на самом деле никуда не уехала, правда? — мама с мольбой смотрит мне в глаза. — Вы поссорились, да?

Прошло уже несколько дней, но мне всё ещё тяжело думать о Соньке, и не думать не получается — слишком жестко она меня нокаутировала. Но говорить об этом я не готов ни с кем. Тем более с мамой. Однако она права — неведение тревожит куда сильнее.

— Нет, мамуль, мы не ссорились, мы расстались, — я беспечно улыбаюсь и отшучиваюсь: — Мы могли бы быть вместе, но предпочли быть счастливыми.

— У тебя в Париже появилась девушка? Или… у Сонечки? — мама вглядывается в моё лицо, ища подтверждение своим догадкам, но я улыбаюсь ещё шире.

— Клянусь, мам, что ни у меня, ни у Соньки девушки не появились. Мы с ней проверили свои отношения в разлуке и пришли к обоюдному согласию… э-э… вернее, разногласию. А-а, короче, мы решили, что порознь нам комфортнее.

Маму такое объяснение явно не устроило, но очень своевременно взвыл мой мобильник. Это снова Кирюха.