Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 232 – Алиса Перова

— Наташ, ты слышишь? — не сдаётся Стас. —Домой, говорю, поедем.

— Езжай! — бросаю ему со злом.

— Без тебя?

— Но это ведь ты рвёшься домой, а я приехала на день рождения к своей подруге.

— И поэтому ты всё время пялишься на дверь? — цедит он сквозь зубы.

И это мой лёгкий и доверчивый муж? Сейчас я не узнаю его, а эта необоснованная ревность вызывает во мне сочувствие и раздражение.

— Наташка, погнали танцевать, — призывает меня просто Настя. — Только нас с тобой там не хватает.

Но я не реагирую и не оглядываюсь в её сторону, продолжая разглядывать Стаса.

— Зачем ты всё портишь? — шепчу ему тихо, чтобы не привлекать к нам внимание. — Ведь всё хорошо было… и что плохого в том, что я хочу видеть Генку? Мы знакомы с ним сто лет и, прежде всего, он мой друг.

— А после всего? — Стас горько усмехается.

— О, Господи! — я возвожу глаза к сводчатому потолку и делаю глубокий вдох. — Ты что, с цепи сорвался? Разве я хоть раз дала тебе повод сомневаться в моей верности?

— Вряд ли я способен забыть нашу первую брачную ночь, — почти выплёвывает он, а мне хочется разреветься от обиды. Это запрещённый приём — Стас ведь обещал никогда не вспоминать об этом!

— Сомов, неужели ты настолько в себе не уверен? — шепчу ему, с трудом сдерживая слёзы.

— А ты сама-то в себе уверена?

Мне хотелось думать, что да… и отношение Стаса мне очень помогало в это верить.

— Теперь даже не знаю, — вложив в свой ответ тонну презрения, я резко встала из-за стола и грубо отбросила руку Стаса, попытавшегося меня удержать.

— Милые бранятся — значит, где-то чешется! — громко прокомментировала Настя и пронзительно взвизгнула, когда к ней подскочила Сашка. — Шурка, дура, совсем охренела? У меня теперь синяк на руке будет.

— Если не заткнёшь свой рот, будешь вся синяя, — прошипела старшая доченька.

Класс — полное взаимопонимание в семье! Почти как у нас с Сомовым.

Среди танцующих я быстро нахожу взглядом Стешку и спешу к ней.

Стефания

Кирилл ведёт меня в танце, мы болтаем ни о чём, а в моей голове вертится только один вопрос, и пока трек не закончился, я спешу его озвучить:

— Так Гена всё же п-приедет? — спрашиваю буднично и смотрю Кириллу в глаза.

Это ведь обычный вопрос, и я могла бы спросить о Женьке, о Максе… да о ком угодно. Но тогда бы я так не волновалась. Не знаю, понял ли это Кир, но ответил он совершенно невозмутимо:

— Раз Геныч пообещал, значит, точно приедет.

Пряча улыбку, я киваю с деланым равнодушием и очень хочу спросить, будет ли он один или со своей Арбузихой, но всё же сдерживаю своё любопытство. Приедет — тогда и узнаю. Кир делает короткий вдох, будто хочет что-то сказать, но выдыхает и улыбается. Он слишком деликатный и никогда не задаёт неудобных вопросов. А вот Женька наверняка съязвил бы сейчас.

Музыка сменилась бодрым голосом ведущего (вообще не понимаю, кто его слушает), и Кирилл, поцеловав мою руку, отправился за стол — туда, где Айка с Сашкой уже вдвоём пытаются укротить маму. Ох, мама… она сегодня здорово перебрала, и теперь любые уговоры бессильны — всё будет делать только назло.

— Всё, подаю на развод! — рявкнула возникшая рядом Наташка.

— П-почему? — испугалась я и бросила быстрый взгляд на сидящего за столом мрачного Стаса. — Наташ, ты сейчас с-серьёзно?

— Я ещё думаю, — зло процедила она, а в глазах блеснули слёзы. — Прикинь, этот ревнивый козёл напомнил мне о нашей первой брачной ночи. Так и знала, что он не забудет.