Книга Неистовые. Меж трёх огней, страница 95 – Алиса Перова

Сердце пропустило удар — какая же у него улыбка!

— Так и есть, Гена, т-ты сегодня за главного, — я помахала малышкам в знак приветствия и прошмыгнула мимо кухни в прихожую. Кого же там принесло?

— Э, ты куда? — окликнул Гена, но я уже приникла к глазку на входной двери… и внутри всё похолодело.

Ой, мамочки, только не это! Что он здесь делает?!

Во дворе, понурив голову перед Айкой, возвышается Слава. Переминаясь с ноги на ногу, он теребит в руках свой мобильник и пытается что-то объяснить моей сестре, но, кажется, затыкать его уже слишком поздно. Айка медленно потирает ладошки и склоняет голову набок — ох, это очень плохой знак! Она о чём-то говорит, а Слава улыбается — ой, дура-ак! Айка тоже улыбается — а это совсем плохо — но в следующий момент она кладёт ладони на предплечья моему бывшему парню… и я даже не успела заметить, как Айка вскинула ногу, зато увидела момент жёсткой стыковки её колена с его пахом. Рот у Славы распахнулся, глаза выпучились, как у краба, а я подумала, что сейчас он прибьёт мою сестру, и толкнула дверь наружу.

— Пушок!.. Гена! — с отчаяньем выкрикнула я, выбегая во двор.

Пушок принял мой призыв как команду «фас» и сразу вцепился зубами в ногу Славы, а за моей спиной прогрохотало:

— Ух ты ж в лоб твою мать!

Гена проявил удивительную реактивность, однако вместо того чтобы устранить заварушку, неожиданно занял позицию болельщика. И теперь с нездоровым азартом в глазах наблюдает за этой жуткой свалкой.

Пушок не выпускает ногу врага… Бегемот, изогнув спину горбом, истошно орёт… Август, самый добродушный и милый пёс на свете, грозно скалится и из дружеской солидарности с другими зверями тоже рычит на Славика. Сам же Славик, ошеломлённый неожиданным нападением, пропустил ловкую подсечку от моей сестрёнки и, разразившись изощрёнными матюками, рухнул носом вниз и распластался посреди двора.

— Да сделай т-ты что-нибудь! — я толкаю Гену в тот момент, когда Айка, пристроив колено между лопатками Славы, пытается пробить его лбом нашу мощеную дорожку.

— Не-не, погоди, не мешай. Скажи лучше, ты когда звала нас с Пушком, именно меняимела в виду или имя второго кобеля попутала?

— О чём ты… она ж сейчас г-голову ему разобьёт! — взываю к этому чурбану и снова к сестре: — Айчик, успокойся!

Но мой призыв к спокойствию никак её не успокаивает, а Гена продолжает веселиться:

— Да чего там ценного, в этой башке? — усмехнулся он, но, когда я сама попыталась оттащить Айку, грубо оттеснил меня в сторону. — Куда ты лезешь, кобеля лучше придержи, а то этот зверь и меня съест.

Я тут же сцапала огрызающегося Пушка за ошейник, а Гена (Ох, какой же он мощный!), подхватив Айку под мышки, легко оторвал её от Славы и бережно переставил на травку.

— Всё, Ниндзя, брейк! Передохни чуток.

Было бы комично, если б обошлось без крови.

— Лапы убрал! — взбунтовалась сестрёнка, вырываясь из железных рук.

Гена послушно спрятал руки в карманы, а взъерошенная Айка взглянула на меня с такой яростью, что мне захотелось срочно унести отсюда ноги и всё остальное. Что не так-то?

— Дети мои с кем? — рявкнула она, сдунув с глаз чёлку.

— Ой, — пискнула я, и мы с Геной растерянно переглянулись.

— Всё в порядке, девочки со мной, — подала голос Наташа (никто даже не заметил, когда она возникла на крыльце). — Я только на минутку выглянула… посмотреть, — и, закусив губы, она поспешила скрыться в доме.