Книга Бывшие. Верну тебя, страница 93 – Кэти Свит

Понимая, что я при любом раскладе проиграю спор, удаляюсь. А едва оказавшись под струями теплой воды, понимаю, как же сестренка была права. Мне нужно было помыться. Вода помогла избавиться не только от грязи, но забрала с собой часть переживаний.

Теперь я снова владею собой.

Облачившись в предоставленную клиникой одежду, выхожу к сестре. Она видит меня и не может удержаться от смеха.

— Ничего смешного не вижу, — бурчу, опускаясь в удобное кресло. Меня тут же начинает рубить в сон, глаза держать открытыми становится невероятно сложно.

— Ты мне напоминаешь медбрата, — хихикает Марья.

— Чистую одежду привезут через час, — радует новостями Демьян, и я ему благодарен. Вот она, настоящая мужская солидарность, как ни крути!

Опускаюсь в кресло, прикрываю глаза. Веки стали свинцовыми.

— Такими темпами я с тобой никогда не расплачусь, — говорю, едва шевеля языком. Тело немеет. Разум накрывает темнота.

Вдруг чувствую достаточно ощутимый удар в плечо. Открываю глаза.

Блин, я похоже заснул.

— Не спать! Солнце ещё высоко! — бодро заявляет сестра. — Вставай давай! Иди племянника моего тискай!

— В смысле? — не понимаю.

В этот самый момент дверь открывается и в палату заглядывает медсестра.

— Ваша супруга пришла в себя! Можете к ней подняться.

Резко выныриваю из темноты, распахиваю глаза и вижу перед собой кучу людей. Я полностью дезориентирована, ничего не соображаю.

Медики толпятся, изучают приборы, о чем-то спрашивают у меня, что-то делают. Меня переворачивают, приподнимают, опускают, перекладывают, все настолько быстро, что не успеваю понять. Я словно марионетка в руках опытного кукловода, не руковожу своим телом.

Запах стерильности ударяет в нос. Вокруг меня странная тишина. И нескончаемый писк приборов.

— Давление стабильное, — доносится с одной стороны.

— Сердцебиение в норме, — слышу в другой.

Головой не успеваю вертеть, мне тяжело ею двигать. Словно под черепушкой вместо мозгов обломки кирпича, чуть пошевелишься и станет больно. Лежу, лишний раз стараясь не двигаться.

Несколько раз моргаю, киваю, отвечая на вопросы медперсонала, я практически не помню, что со мной произошло. В памяти остались лишь короткие вспышки, большинство из которых сопровождаются дикой болью. Видимо, мне было слишком плохо, и поэтому психика заблокировала воспоминания. Я когда-то о подобном читала.

Медсестры расступаются перед высоким седовласым мужчиной, дают ему беспрепятственный доступ к койке.

Смотрю на него и сразу же узнаю. Этот врач меня оперировал. Он спасал жизни меня и ребенка.

— Ты большая умница, — ободряюще улыбается. — Давай не раскисай. Держись, — говорит крайне настойчиво. В его глазах я вижу решимость и понимаю, что не могу подвести. Я просто обязана выкарабкаться.

— Спасибо, — шепчу. Говорить тяжело.

— Что тут у нас? — к моему лечащему врачу подходит второй, его внимание обращено на приборы. — Вы как себя чувствуете?

— Терпимо, — признаюсь честно.

Врачи переглядываются, реаниматолог проверяет лекарства и отходит к посту, за которым сидят медсестры.

— Сейчас напишу назначение. Скоро вам станет полегче, — обещает.

— Пить хочешь? — спрашивает тот, кто оперировал меня.

— Да, — признаюсь. В горле пересохло.

Мне дают сделать пару глотков, от которых тут же становится легче.

— Пей, но понемногу, — предостерегает меня.