Книга Клятва, страница 128 – Дарья Белова

«Клянусь всегда подать руку, если вдруг ты оступишься и упадешь…»

Шаг.

«Клянусь быть твоей опорой…»

Второй шаг.

«Клянусь оберегать, быть твоей тенью, защитником…»

Третий шаг.

«Клянусь забирать всю твою боль и одиночество…»

Четвертый.

Губы дрожат, я прикусываю зубами, пока не чувствую кровь на языке. Плотина из слез ощущается катастрофой. Бьет и бьет, сдерживаться невозможно. Все рвется сшитое старыми, непрочными нитками.

«Ты — сердце моего мира. Я рядом, я с тобой. Всегда. Клянусь…»

Последний шаг, и я падаю в руки Алекса. Он ловит.

Вцепляюсь в плечи Алекса, щекой прижимаюсь к его груди. Ноги подкашиваются, и я падаю все в тех же крепких объятиях. Поклялся же.

Плачу. Плачу так громко, что во всем теле громыхает и сотрясается. Корябаю ткань ветровки, как взобраться пытаюсь. Всасываю воздух и чувствую аромат туалетной воды, кожи и немного машинного масла и бензина. Слизываю соль с губ и прижимаюсь ими к шее Алекса.

— Прости меня, Алекс. Я ошиблась, — дрожащим сиплым голосом говорю.

— Поехали домой?

Через силу отрываюсь и смотрю в глаза, в которых бликов чуть больше, чем обычно. Серая гладь покрыта тонкой корочкой тающего льда.

Алекс протягивает мне руку.

— Я так ненавидела аэропорты… Всем сердцем ненавидела то место, где происходят долгожданные встречи. А сейчас ты пришел. Ко мне.

— За тобой.

Поглаживаю подушечками пальцев раскрытую ладонь и только потом кладу свою руку.

Пока едем домой, как сказал Алекс, слушаем удары капель о крышу машины. Едем медленно, пробиваясь через вечерние пробки.

Кожу на щеках стягивают высохшие слезы, я моргаю с трудом, и от переизбытка эмоций клонит в сон. Читала, что после перенесенного стресса, организм требует перезапуститься, а сон помогает разгрузить нервную систему.

Вот уже вижу знакомый дом, шлагбаум, под которым проезжаем и ныряем на подземный паркинг. Здесь еще тише, чем снаружи. Машина мягко тормозит, и мы останавливаемся.

Сердце клокочет в груди и болезненно тарахтит.

— Приехали, — взгляд Алекса касается моих коленей.

Часы показывают ровно девять вечера. Мой самолет улетел, и, наверное, нужно предупредить Таню, что Жемчужинке с Мерсом какое-то время придется побыть в большом поместье Марино.

— Голодная?

— Нет. Не знаю… — тру лоб. У меня в желудке пустота, но я просто не могу мыслить о еде, когда моя жизнь в очередной раз перевернулась. — Не отказалась бы от кофе.

Алекс не смеет меня коснуться, хотя я вижу, как ему хочется.

Он выходит и, обойдя машину, открывает мою дверь и подает руку. Потом достает из багажника чемодан, и я слышу этот ненавистный звук колес.

Лифт довозит нас на последний этаж, а с щелчком какой-то новомодной системы открывается дверь в квартиру, где нас встречает тишина и знакомый запах одеколона Эдера.

Добро пожаловать домой?

Между нами — неловкость, маскирующаяся под фальшивыми улыбками. Та сцена в аэропорту стоит перед глазами, вызывая слезы. Это пик, воткнувшийся в нас острием. Теперь, зажимая раны, мы скатываемся.

— Значит, кофе… — Алекс суетливо снимает ветровку, разувается, на что я впервые расслабленно усмехаюсь, и идет к кухонному острову.

Сажусь на стул и принимаюсь ждать и разглядывать обстановку. Тишину губит только звук кофемашины. Громкий и трещащий.

В голове ворох вопросов, и я не уверена, что сейчас самое время их задавать. На сегодня потрясений достаточно, так?