Книга Игра в недоступность, страница 149 – Моника Мерфи

– Нам хочется перемен, – говорит мама. – Мы любим этот дом, он хранит столько воспоминаний, но теперь мы остались вдвоем, и он кажется таким большим. Клянусь, иногда я попросту теряю там вашего отца.

Папа смеется.

– Так и есть. Иногда я слышу, как она кричит: «Оуэн, ты где?»

– Мы понимаем, что это и ваш дом, и допускали, что вы можете расстроиться, но, пожалуйста, поймите, что нам не так просто далось это решение, – говорит мама.

Блэр шмыгает носом и, похоже, плачет.

– Вы решили купить что-нибудь поменьше? – спрашиваю я.

– Определенно. – Папа уверенно кивает. – И вот в чем самый восторг… мы переезжаем в Калифорнию.

– Что?Зачем так поступать? – практически визжит Блэр.

– Будем жить рядом с Дрю и Фейбл. Хотим быть поближе к ним, ведь все дети разъехались по колледжам.

Мои дядя с тетей и правда живут в приятном месте – в маленьком городке в горах, прямо у озера. Недалеко от Йосемитского национального парка. В детстве мы навещали их пару раз в год – и непременно на День благодарения. У меня сохранилось много замечательных воспоминаний об этом месте.

– Мы наконец-то переезжаем. Пару лет назад мы купили там кое-какую собственность, – добавляет мама.

– Пару лет назад? Серьезно? И даже не сказали нам? – разъяренно восклицает Блэр.

– Мы вам не сказали, потому что в ту пору не считали это чем-то важным. Мы просто вложили деньги. Совершили небольшую покупку, если угодно. Подумали, может, построим здесь дом. А может, потом перепродадим эту землю. Мы не были уверены. – Папа замолкает на мгновение. Я искоса поглядываю на него и замечаю, как он серьезен. – Мы заказали чертежи, и строительство уже началось.

– О, просто чудесно. Как мило, что вы все это провернули, не посоветовавшись ни с кем из нас, – язвит Блэр.

Ауч. Она разозлилась. Я ее не виню, но, черт возьми, зачем же так срываться на родителей, когда они всего-навсего пытаются жить собственной жизнью.

– Мы сделали это вовсе не для того, чтобы причинить вам боль, – говорит мама Блэр. – Но ведь вы все разъехались, у каждого из вас своя жизнь. Мы решили сделать кое-что для себя. И для твоего папы. Он любит Фейбл и скучает по ней. Они остались вдвоем, больше у них никого нет, понимаешь?

Я думаю о собственных сестрах, о том, каково было бы жить рядом с ними. С Блэр у нас в некотором смысле уже похожая ситуация, и, к слову, я бы с радостью обошелся без этого. Я люблю ее и сделаю для нее все, что угодно, но она бывает занозой в заднице.

Вот только говорю я не всерьез. Мы с ней вышли из большой любящей семьи, где все заботятся друг о друге. У моего папы и тети Фейбл такого не было. У них разные отцы (которые вечно отсутствовали в их жизни), а их мать была наркоманкой и большую часть времени просто пренебрегала ими. Черт, тетя с дядей взяли папу к себе, когда он еще в старшей школе учился, и практически воспитали его. Так что они колоссально близки.

Я понимаю. Правда, понимаю.

– Думаю, это отличная мысль, – говорю я, перекрикивая поток жалоб Блэр (она все еще перечисляет их маме). – Если вам принесет радость переезд в Калифорнию, если вы будете счастливы жить рядом с дядей и тетей, я только за.

– Подлиза, – бормочет Блэр, но я не обращаю на нее внимания.

– Нет, я просто пытаюсь вести себя как взрослый человек, – говорю я, заезжая на парковку перед отелем. – А не жаловаться постоянно, как ты.