Книга Игра в недоступность, страница 27 – Моника Мерфи

Ой, погодите-ка. Она все еще в отделе «Эппл», активно общается с продавцом, а тот показывает ей ноутбук. Сами мы товары «Эппл» не продаем – для этого в магазине есть двое представителей бренда.

Мой смех тут же смолкает, и я качаю головой.

– Ничего. Ты не поймешь.

– А ты проверь. – Он подходит еще ближе и вдруг мрачнеет. – Если, конечно, ты не надо мной смеялась.

Что-что он сказал? С чего мне над ним смеяться? Он что, не уверен в себе? По нему и не скажешь.

– Определенно не над тобой.

– О, ладно. – Он чешет макушку, потом морщится. – Погоди-ка секунду. Прозвучало так, будто весь мир вокруг меня вертится, да?

– Вроде того, – честно говорю я.

Нокс качает головой. Кажется, он раздражен собственным поведением.

– Я козел.

Теперь я и правдасмеюсь над ним.

– Вовсе нет.

– Ты так думаешь? – Вид у него удивленный.

Я отрицательно качаю головой:

– Не козел, нет.

И я говорю правду. Со мной он был исключительно мил. Может, при первой встрече держался отстраненно, немного равнодушно, но грубости от него я ни разу не видела.

– Что ж, хорошо. – Ему явно полегчало. На мгновение он оглядывается, потом снова поворачивается ко мне. – Моя сестра покупает ноутбук. Старый вчера сдох, и она потащила меня с собой.

Облегчение, охватившее меня от его слов, куда сильнее, чем можно было предположить. Какая разница, сестра ему эта красавица или нет?

– Просто кошмар. Ненавижу такое.

– Ненавидишь ходить по магазинам с сестрой? Да, полный отстой. – Он пытается скрыть смешок, но я все равно вижу его широкую улыбку.

И мое предательское тело тут же откликается на нее, будто загорается.

– У меня нет сестер, – признаюсь я. – Только старший брат.

– А у меня их две. Блэр только начала здесь учиться, она на третьем курсе. А наша младшая, Руби – на первом, но она в другом колледже. – Он резко замолкает. – Просто случайные факты о моей жизни. Прости.

– Я не возражаю. – На моих глазах он медленно двигается к прилавку, еще ближе. Он настолько близко, что я практически чувствую исходящий от его тела жар и гадаю, и думаю – каково было бы прикоснуться к его груди, какая она на ощупь.

Готова поспорить, такая же каменная, как его бедра.

– Можно кое-что у тебя спросить? – выпаливаю я, пока не передумала.

Нокс останавливается у самой кассы, опирается на потертую деревянную стойку. Мой взгляд тут же скользит к его рукам и задерживается на них. Руки у него крепкие, мускулистые, покрытые тонкими золотистыми волосками, чуть светлее копны у него на голове.

– Что же ты хочешь знать? – спокойно спрашивает он. Я вскидываюсь от его голоса… и совершаю большую ошибку. Теперь я смотрю Ноксу прямо в глаза, а они такого великолепного зеленого оттенка, что на мгновение я теряюсь.

Он, должно быть, осознает, как действует на женщин, потому что губы его медленно складываются в уверенную улыбку.

Блин.

– Почему ты вдруг стал постоянно сюда приходить?

– Смотря что значит «постоянно».

– Последние три дня, – машинально отвечаю я.

– А ты считаешь?

Что ж, неловко вышло.

– Ты не ответил на мой вопрос.

Он изгибает бровь, показательно осматривая просторное помещение, заставленное книгами, а потом снова переводит взгляд на меня.

– Мне нравится читать?

Он так это произносит, будто меня спрашивает. Выходит смешно. Тем не менее, я сдерживаю смех, потому что вообще-то настроена серьезно.