Книга Притворись моей, страница 39 – Эмилия Грин

— Голыми? По Арбату? — переспросила я потрясенно.

— Ага, еще и поздней осенью! Ля каков адреналин! — Паша пригладил волосы кончиками пальцев, — Пытаешься представить, как я выгляжу без одежды? — он просто смотрел на меня, но от его слов у меня в животе становилось щекотно.

— Я… Нет…

— Но, судя по цвету твоих щек, я прав, —голос мужчины сочился такими незнакомыми низкими рокочущими нотками, что мне хотелось бежать из его квартиры без оглядки.

Потому что… все это казалось чем-то противоестественным. Мы с Пашей непринужденно болтали у него на кухне, потягивая первоклассное вино… Кому скажи, ведь не поверят!

— Кстати, об ужине! Я совсем забыл, — поднявшись, Левицкий подошел к плите, снимая крышку с кастрюли.

Он выложил на тарелку несколько сосисок, сваренных в форме осминожек, ставя ее передо мной.

— Лопай! Мое фирменное блюдо «Ла сосиса»! Я однажды даже представлял его на кулинарном конкурсе в Питере, где меня бессовестно засудили! — добавил с напускной обидой.

— Ла сосиса?

— Ага. По рецепту знаменитого французского сосисье! — он смотрел на меня, явно пытаясь подавить улыбку.

— Ну, выглядит … аппетитно, — выдавила из себя, глядя на разваренные сосиски странного серого оттенка.

— Кушай, чего ты ждешь?

Паша нависал надо мной, такой высокий и мощный… От ощущения его близости у меня перехватывало дыхание.

— Я не особо хочу есть…

Внезапно на полных слегка окрашенных красным вином губах мужчины появилась дерзкая кривоватая ухмылка.

— Расслабься, Маш, я заказал нам суши! — и, развернувшись к кухонному шкафу, он вытащил оттуда большой крафтовый пакет, ловко раскладывая упаковки и палочки по столешнице.

— Ой, я так давно мечтала их попробовать! — бесхитростно призналась, покосившись на эмблему популярного японского ресторана, вдруг почувствовав, что прилично захмелела, хоть и выпила всего ничего.

— Все когда-то случается в первый раз… — Паша очень пристально меня разглядывал, кажется, пытаясь считать каждый оттенок моей реакции.

Что-то мне подсказывало, природная робость, помноженная на выпитое вино, красноречиво поведало Левицкому об истинном положении вещей.

Мне показалось, или Паша подавил вздох разочарования?

Хотя, наверняка, я просто неправильно все поняла… Ну, какое ему дело до моей личной жизни? Это же просто смешно!

Остаток нашей трапезы проходил в странной неуютной тишине.

Я уплетала нереально вкусные суши, не решаясь взглянуть на хозяина квартиры, непрерывно ощущая на себе его острый как клинок взгляд.

— Я хотела поговорить насчет операции… — прочистила горло, сминая салфетку в руке.

— Завтра. Все завтра. Знаешь такуюпоговорку, утро вечера мудренее? — он плеснул в мой опустевший бокал добрую порцию вина.

— Нет, мне уже хватит…

— Откажешься выпить за мое здоровье?

Я устало вздохнула.

— Мы вроде договорились, что на сегодняшний вечер ты забудешь про все свои запреты и предрассудки. Расслабься, Маш. Здесь ты в безопасности.

В безопасности… Ха-ха.

— Я пойду в свою комнату. Приму душ и завалюсь спать. А ты можешь похозяйничать… Завтра с утра озвучишь мне свое окончательное решение, — Паша пододвинул мне полный бокал, после чего поднялся, больше не глядя на меня, он покинул кухню.

Какое-то время я прислушивалась к звукам дождя за окном, маленькими глотками потягивая поистине божественный напиток.