Книга Притворись моей, страница 40 – Эмилия Грин

Странно, но мне давно не было так хорошо… И чувствовала я себя как-то по-особенному. Только никак не могла уловить причину столь неожиданных изменений.

Я вздрогнула, когда уютную тишину кухни нарушила характерная мелодия дверного звонка. Ожидала, что Паша выйдет, однако он не появлялся. Может, действительно не слышал, потому что был в душе?

Однако тот, кто находился за дверью, продолжал трезвонить… К сожалению, «глазка» не было, а как пользоваться мудреной консолью на стене я не знала. Не выдержав, я провернула замок, все-таки открывая дверь.

— Уродка? Ты?! — на пороге материализовалась сегодняшняя «посетительница», с пренебрежительной улыбочкой осматривая меня с головы до пят.

Девица успела переодеться, и явно не один час готовилась произвести вау-эффект, только что-то мне подсказывало, Паша ее совсем не ждал…

— Убогая, ты что здесь забыла?

— Это на какой помойке надо себя найти, чтобы заявиться домой к мужику, который тебя послал? — негромко заметила я, припоминая ту жутко неловкую сцену в приемной, когда Паша указал ей на выход.

— А на той помойке, где ты росла! — зло выплюнула «посетительница», и я считала вызов в ее идеально подведенных бесстыжих глазах.

Уродка. Убогая.

Странно, но эти слова меня не задели, потому что в кое-то веки я чувствовала себя уверенно, не испытывая к девице ничего, кроме безразличия.

Подозревала, виной тому алкоголь, бурлящий в крови, однако сейчас я даже была благодарна Левицкому за то, что он настоял на «вечере без запретов и предрассудков».

А еще… впервые за долгое время у меня получилось расслабиться, перестав сомневаться в своей внешности и ценности. Глубоко в душе я почувствовала себя желанной женщиной, это ощущение мне понравилось.

Пусть даже причина тому манипуляции с Пашиной стороны, но на один вечер они освободили меня от оков и сомнений. Захотелось научиться полностью принимать себя, со всеми своими красками и оттенками.

— Чего заткнулась? Где Паша?! — ядовито выплюнула «посетительница».

— В душе… — я многозначительно поиграла бровями, испытывая совершенно не присущий мне дурной азарт.

Конечно, я прекрасно понимала, что вся эта ситуация, что называется «с душком». Доказывать что-либо девице, ублажавшей его несколько часов назад, было, по меньшей мере, неумно.

Но этот день в принципе не укладывался в картину моего привычного однотонного мирка. Он оказался насыщенным, как палитра художника авангардиста.

— Уму непостижимо… — протянула она, гуляя по моему лицу ироническим взглядом.

— Вот именно! У меня в голове не укладывается, как можно торговать своим «вареником»? — я рассмеялась ей в лицо, удачно ввернув словечко, подслушанное в разговоре девчонок из бухгалтерии. — Это в каком нужно быть отчаянии, чтобы отдаваться за деньги? — добавила я со смесью показного изумления и порицания.

— Че-го? — глаза проститутки недоверчиво округлились.

Того! Выкуси, гадина!

Сказав это, я воспользовалась секундной заминкой «посетительницы»,резко захлопывая дверь перед ее лицом. Правда, уже спустя миг я вздрогнула от пронзительной трели звонка.

Решила, пусть Паша сам с ней разбирается! А если пустит на порог, тогда уйду я, и не надо будет ломать голову над крайне сложными этическими задачками…

Миновав длинный коридор, я постучалась к нему в спальню, однако ответа не последовало. Да что ж такое… Заглянув внутрь, я не обнаружила Паши в комнате, зато, прислушавшись, уловила шум воды.