Книга Заберу тебя, девочка, страница 64 – Анастасия Градцева

— Поэтому написывала мне? — хмыкает он. — Вчера ж вроде виделись.

Это еще обиднее.

— То есть ты не соскучился? — спрашиваю я напряженно. — Даже немного?

— Ярослава. — Лекс раздраженно вздыхает. — Поехали.

— Поцелуй меня, — упрямо прошу я. — Иначе не поеду.

— Садись в машину, — приказывает он.

— Нет!

— Да.

— Так сложно просто меня поцеловать?

— Да блядь, — приглушенно рычит Лекс себе под нос, швыряет мою сумку в машину, потом возвращается, сгребает меня в крепкие, жесткие объятия, прижимает к себе так, что я едва могу дышать, и с такой силой впивается в мой рот, что в первые секунды это даже больно. Я издаю слабый писк, и он чуть ослабляет хватку, а потом хрипло выдыхает мне в губы:

— Я, сука, еле держусь, а ты еще за каким-то хреном меня дергаешь. Хочешь, чтобы я тебя прямо в тачке выебал? У твоего дома? Я могу.

— Нет, не надо тут, — задушенно шепчу я, но мои руки, вместо того, чтобы оттолкнуть Лекса, гладят его по спине и крепким плечам. А сама я жадно вдыхаю его запах — кожи, сигарет и еще чего-то теплого, мужского, заставляющего низ живота наливаться уже знакомой сладкой тяжестью.

— Вот и не выебывайся, если не надо, — Лекс чувствительно кусает меня за шею, оставляя там, по ощущениям, нехилых размеров засос. — Домой поехали.

— Хорошо, — я прерывисто вздыхаю. — Тогда отпусти меня.

— То поцелуй, то отпусти, — Лекс ухмыляется и беззастенчиво лапает меня за задницу. — Семь пятниц на неделе, да, девочка?

— Сам же сказал, что ехать надо, — неубедительно возражаю я.

— Сказал, — не спорит он.

Еще раз целует меня, а потом подталкивает вперед, чтобы я шла к машине. А когда я открываю дверцу и чуть пригибаюсь, чтобы залезть на переднее сиденье,мои ягодицы обжигает шлепок.

— Ай! — я возмущенно смотрю на Лекса, который довольно лыбится, усаживаясь на место водителя. — Ну вот что ты делаешь?

— Не удержался, — пожимает он плечами.

— Это значит «извини»? — сурово спрашиваю я.

— Это значит «не удержался», — поясняет он тоном, в котором нет ни грамма раскаяния.

Я вздыхаю и закатываю глаза.

Лекс такой… такой Лекс.

Нет, я не жалуюсь и не собираюсь его менять, просто хочу узнать о нем больше. И хочу, чтобы он тоже интересовался моей жизнью.

Но, кажется, это придется отложить на потом, потому что сейчас, очевидно, Лекс больше интересуется тем, какое у меня сегодня белье, а не тем, когда у меня день рождения или какой мой любимый фильм.

Всю дорогу до дома Лекса его рука хозяйничает у меня под юбкой, поглаживая, дразня и заставляя меня вспыхивать красным ярче, чем те светофоры, на которых мы стояли. И неудивительно, что едва за нами захлопывается дверь квартиры, как Лекс тут же тащит меня в спальню. Прямо в обуви и в куртке! Просто подхватывает на руки, доносит до кровати и бросает в разворошенные одеяла, которые слабо пахнут стиральным порошком.

На этот раз Лекс меня не жалеет, не нежничает со мной, но странным образом это не пугает — даже заводит. Я на глубинном, подсознательном уровне знаю, что он не причинит мне вреда, и тянусь к нему так же яростно, как он ко мне. Я даже кусаю его за плечо — крепкое, терпко пахнущее, и это неожиданно приводит меня в восторг.

— Горячая моя девочка, — рычит Лекс, вбиваясь в мое тело, и в его обычно равнодушных глазах пылает такое сумасшедшее желание, что меня словно скручивает изнутри, и я кончаю, сжимаясь на его члене. Через несколько толчков его оргазм догоняет мой, и мы падаем в подушки, сплетаясь так крепко, что я с трудом могу понять, где чья рука и нога.