Книга Заберу тебя, девочка, страница 67 – Анастасия Градцева

Я осторожно, стараясь его не разбудить, встаю и иду сначала в туалет, потом на кухню — выпить воды, а затем возвращаюсь в спальню. Сажусь на край кровати и смотрю на Лекса: твердая линия его губ даже во сне не расслаблена, брови чуть сдвинуты, но все равно вот так, с закрытыми глазами, он выглядит гораздо более милым, чем обычно. Наверное, потому, что нет этого убийственного ледяного взгляда, от которого бросает в дрожь. Зато хорошо заметны красивые длинные ресницы, которые сделали бы честь любой девчонке. И тут же, на контрасте с ними, подчеркнуто мужественная широкая шея и крепкие плечи, расписанные татуировками, уходящими за ворот футболки.

Подавляю желание провести пальцами по контуру татуировки. Явно же разбужу, аЛекс и так всю ночь не спал. Вздыхаю, поворачиваюсь и вдруг замираю, словно охотничья собака, сделавшая стойку.

На тумбочке, с той стороны, где спит Лекс, лежит его расстегнутая до середины черная сумка. Оттуда торчит стопка денег, небрежная, помятая, но не это меня не интересует. Мой взгляд привлекает другое — красный уголок паспорта, выглядывающий из полураскрытой молнии.

Паспорт. Его.

Ладони мгновенно увлажняются. В горле становится сухо.

Черт, ну я же не могу сейчас тайком, пока Лекс спит, залезть к нему в сумку и посмотреть на паспорт, правда? Это же ужас, так нельзя делать!

Или можно, если одним глазком?

Нет! Нельзя! Ни за что на свете!

Я максимально жестко себя одёргиваю, ругаю и привожу миллион аргументов, почему нельзя, но сама продолжаю гипнотизировать взглядом эту чертову сумку, которая зачем-то попалась мне на глаза.

Я встаю и подхожу к тумбочке. Ступаю осторожно, неслышно, чтобы не разбудить Лекса. Красный уголок паспорта притягивает меня к себе, как магнит. Это же так просто — взять, открыть и сразу все узнать: имя, фамилию, возраст… Я быстро гляну и верну на место. Лекс даже не узнает.

Мои пальцы касаются жесткого уголка, и дыхание тут же срывается, а в висках бьется сумасшедший пульс. Вот и все. Теперь нужно всего лишь осторожно потянуть паспорт на себя, чтобы вытащить его из сумки, но вместо этого я вдруг отдергиваю руку так резко, будто обожглась.

Потому что до меня с оглушительной ясностью доходит: так нельзя. Как бы сильно мне ни хотелось узнать хоть что-то про Лекса — так все равно нельзя. Даже если он про это никогда не узнает, неважно: я ведь буду знать. Буду знать, что я способна залезть в сумку к человеку, который пустил меня к себе в дом и спокойно спит рядом со мной.

Мне жутко неприятно, что я в принципе допустила для себя возможность такое сделать, но еще хуже становится, когда я поворачиваюсь обратно к кровати, чтобы снова лечь, и вижу холодный взгляд, уставившийся на меня из-под длинных темных ресниц. Сердце тут же падает куда-то в желудок, а язык прилипает к небу.

— Ты не спишь? — бормочу я, чувствуя, как от стыда лицо заливает удушливым жаром.

— Не сплю, — отзывается Лекс прохладным тоном, по которому совершенно невозможно прочитать его эмоции. — Я смотрю: ты тоже.

Я судорожно сглатываю.

— Ага.

Не знаю, что еще сказать. Извиниться? Оправдаться? Я вроде и не сделала ничего, но Лекс ведь видел, как я трогала его паспорт. И случайностью это не назовешь.

— Ну и что не посмотрела, девочка? — лениво интересуется Лекс. Он так и остается лежать на кровати: просто перекатывается на бок и удобно подпирает голову рукой. — Хотела же. Зассала?