Книга Заберу тебя, девочка, страница 91 – Анастасия Градцева

— А мне тогда показалось, — сиплым шепотом выговариваю я, — что это ты меня уронил на пол и закрыл собой.

Лекс молчит. Потом неохотно сообщает:

— Тебе не показалось.

— А с тобой ничего тогда не случилось? Я переживала, что тебя могли ранить или… Но Грин сказал, что ты жив.

— Жив, — криво усмехается он. — Сама же видишь. Подлатали и как новенький.

— Стой, — сорванным голосом прошу я. Сердце обрывается. — То есть, ты был?.. То есть, в тебя…

Почему-то я не могу это выговорить. Меня накрывает новой волной страха, кажется, что я сейчас сознание потеряю, и Лекс это замечает.

Он грубовато сгребает меня в объятья.

— Это ерунда, девочка. Повалялся в больничке и все. Как раз на вертолете и доставили.

— Долго ты был в больнице? — глухо спрашиваю я куда-то емув шею.

— Месяц.

— Ты поэтому не писал? Не мог?

Молчание затягивается, но потом Лекс, словно что-то решив для себя, говорит спокойно:

— Мог, девочка. Мог. Но решил, что без меня тебе будет лучше.

В груди все болезненно сжимается.

— А зачем тогда приехал?

— Заебался, — признается он, касаясь губами моей макушки. — Все время про тебя думал, чуть крыша не поехала. Походу, без тебя теперь все время будет не то. Мне нужна ты. Навсегда.

У меня все плывет в голове от этих внезапных откровений, а близость его тела все делает еще сложнее, поэтому я отстраняюсь.

— Лекс, мне надо пойти домой, — тихо говорю я. — Как-то уложить это все в голове.

— Я завтра приеду, — утвердительно сообщает он, но небольшая нотка вопроса в голове остается.

— Приезжай, — соглашаюсь я, но когда Лекс тянется за поцелуем, я отворачиваю голову и упираюсь ладонями ему в грудь.

— Ярослава?

— Я все еще на тебя обижена, — предупреждаю я. — И очень злюсь. Два месяца! Два месяца ни одного слова!

Лекс серьезно кивает.

— Понял. Исправлюсь.

Он провожает меня до подъезда, и хотя мы не целуемся и даже не обнимаемся, просто говорим друг другу «пока», это один из самых счастливых моментов в моей жизни.

Вечером звонит курьер и затаскивает к нам в квартиру такую огромную корзину кремовых роз, что мы с мамой просто теряем дар речи.

Потом в коридор выходит папа и офигевает вместе с нами.

— Это что такое? — бормочет он растерянно. — Это кому вообще?

— Ну уж не тебе точно, — язвительно отзывается пришедшая в себя мама. — Да и не мне. Кажется, у нашей Ясеньки появился новый поклонник?

— Старый, — вздыхаю я, не удержавшись от того, чтобы погладить прохладные нежные лепестки. Конечно, в розах нет ничего оригинального, это довольно избитый жест, но мне никогда никто не дарил столько цветов разом! Поэтому да — мне нравится. Хоть и немного смущает.

— В смысле старый? — сдвигает брови мама. — Тот Алекс или как там его?

— Лекс, — поправляю я ее.

— А почему я ничего не знаю? — возмущается папа. — Мужики тут какие-то ходят, цветы носят, а вы от меня все скрываете!

— Она от всех скрывает, — успокаивает его мама. — Я вот этого Лекса только из окна видела один раз.

— Это был не он, а Грин, — рассеянно отвечаю я, прикидывая, хватит ли в доме ваз, чтобы разместить это цветочное безумие. — Лекса ты не видела. Но, наверное, увидишь… когда-нибудь. Может быть.

Честно говоря, мне трудно представить, что Лекс согласится познакомиться с моими родителями. Если бы не было сегодняшнего разговора в машине, я бы могла твердо сказать, что это из области нереального, но сейчас я уже ни в чем не уверена. Он сказал мне свое имя, сказал, что не смог без меня, что хочет со мной. Навсегда!