Книга Усни со мной, страница 82 – Алина Элис

Ева что-то сонно бормочет, и, не просыпаясь, закидывает руку мне на шею. Сама тянется ближе, с закрытыми глазами ищет губы на ощупь.

Впиваюсь в её тёплый, мягкий рот, соединяю языки. Она сонно стонет, и отвечает, сначала медленно, но потом всё горячее. Волосы рассыпаются по её плечам, щекочут мне шею. Тонкие пальцы скользят по моей груди, царапают кожу.

…Тонкие пальцы скользят по моей груди, царапают кожу. Я дышу медленно, но каждое её движение — как удар под рёбра. Чувствую, как её тело расслаблено, но внутри — уже разливается огонь, пульсирующее желание, от которого и у меня сносит голову.

— Спи, — шепчу я ей, хотя не уверен, что смогу дать ей спать.

Ева тихо выдыхает, всё ещё полусонная, и я ловлю её взгляд — мутный от недосыпа, но полный доверия. И этого достаточно, чтобы всё внутри рвануло.

Медленно провожу губами по её щеке, подбородку, ловлю мочку уха — лёгкий укус, и она едва слышно вскрикивает. Её бёдра чуть прижимаются к моим, и это сводит меня с ума. Я осторожно опускаю ладонь ниже, проводя по внутренней стороне бедра — кожа там горячая, бархатистая.

— Воланд… — шепчет она. Чёрт, а ведь мне хочется, чтобы она так шептала моё настоящее имя.

И я больше не могу притворяться, что собираюсь просто спать рядом.

— Шшш, — снова целую её, прижимаю к себе. Её тело гибкое, податливое — так легко подстраивается под меня, будто мы вместе уже вечность.

Я медленно стягиваю с неё пижаму — ткань шёлка мягко скользит по её коже. Она помогает мне — пальцы цепляются за край моей футболки, стаскивают её, и я слышу, как её дыхание учащается, когда она касается моей груди.

— Ева, — шепчу я в её волосы, опуская ладони на её бёдра.

Она дрожит, но не от страха — от предвкушения. Её губы находят мои, и это уже не сонное прикосновение — а горячее, требовательное. Я шарю рукой втумбочке — презервативов нет. Но прерваться просто невозможно.

Осторожно ласкаю её пальцами — медленно, чувствуя, как она распаляется всё больше. Стройная гибкая спина выгибается, руки сжимаются у меня на плечах. Ногти наверняка оставят следы, и это чёрт возьми как заводит.

Когда я прижимаю её весом своего тела, развожу бёдра в стороны и вхожу, в такую податливую и горячую, я вдруг понимаю — это уже не просто слабость. Это то, что держит меня здесь, в этом аду и рае, который я сам для неё создал. И даже если всё вокруг сгорит — я выведу её из любого пекла и останусь рядом. Потому что она — моя.

Всё вокруг закручивается в воронку из вздохов, шлепков разгорячённых тел, хриплых стонов и ритмичных толчков. Всё сжимается, сосредотачивается в одной точке — там, где наше дыхание сливается в одно, где пальцы цепляются за кожу, где губы не находят слов. И когда, наконец, накатывает разрядка — она приходит как короткий, ослепляющий миг, в котором сгорает всё недосказанное.

Когда после всего мы лежим расслабленные, разморенные, на мокрых от пота простынях, я ловлю взгляд влажных зелёных глаз. Жду — скажет ли она что-то в продолжение нашего последнего разговора.

Но Ева только придвигается ближе ко мне, прижимается щекой. Потом поворачивается так, что наши носы почти соприкасаются. Глаза её кажутся огромными и бездонными с такого расстояния. Она шепчет, и когда я разбираю слова, меня как будто поджигают изнутри.

— Люблю.