Онлайн книга «Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме»
|
Я понятия не имею, что с Хамданом, насколько сильно я его травмировала. Понятия не имею, что ждет меня- но сердце чует, что ничего хорошего… Со мной не говорят. Меня просто схватили и кинули в это затхлое темное помещение. Снаружи, в мрачных лабиринтах подземелья дворца, шепот и стоны. Сколько тут узников? Сколько тут боли? Сколько тех, кто не примирился со своей участью, осмелился бросить вызов их реальности? Я пытаюсь уговорить свой разум отключиться хотя бы на пару десятков минут. Просто потому, что иначе организм не выдержит, а я почему-то дико хочу выдержать. Мне нужны силы противостоять… В роли рабыни, четвертой жены или приговоренной на смерть мне хочется стоять лицом к лицу со своей судьбой, высоко подняв голову… И все-таки удается забыться. Тревожная, тяжелая реальность, женские голоса, сливающиеся в единое журчание- шипение… Я чуть приоткрываю глаза и понимаю, что мне не зря они снятся. Надо мной три тени… Три женщины, облаченные в черное и закрытые с ног до головы… — Она красива… Поэтому он потерял рассудок, — шепчет одна из них тонким, слегка истеричным голоском. — Ты глупа, Ширин. Неудивительно, что он быстро тобой насытился, — отвечает вторая. Ее голос я узнаю. Это Фатима, старшая жена, с которой мы уже сталкивались, — в этой девке есть большее, чем просто красота. Она интригует его. И судя по всему, она муалляма (араб. — знающая). Это самое опасное сочетание. Нет ничего опаснее женщины с глубиной моря… — Что делать, сейида Фатима, — обратилась к старшей жене Ширин с нотками отчаяния в голосе, — когда он придет в себя… — Если он придет в себя… — произнесла Фатима многозначительно. Они все вдруг резко замолчали. — Надо Сабой редко бывают тучи. Но сейчас именно такой день. Улемы в гневе. Члены совета- тем более. Эта чужачка не просто бросила вызов нашим традициям. Своей выходкой, по сути преступлением, она поставила под удар стабильность страны. Если Правитель не оправится? Что будет с троном? Что будет с нами? — И что же делать? — вдруг послышался голосвторой, той, что только смотрела и молчала… — Все в руках Аллаха, — произнесла протяжно Фатима, — только ему решать… Я лежала неподвижно, делая вид, что глубоко сплю и даю изучать себя, как насекомое под лупой. Но чутье подсказывало, что «воля Аллаха» будет исполняться здесь и сейчас отнюдь не силой провидения, а решением тех, кто вполне себе приземлен… * * * Песок вокруг дрожал от полуденного зноя. Воздух был густ, как смола, и пах медью — кровью старых веков. А может это мне так казалось. Над помостом стояли ряды мужчин в белых бурнусах, лица скрыты тенью. Только глаза — черные, неподвижные, как у хищников. Я догадывалась, что это члены совета. Те, кто еще накануне вынужден был слушать меня, а сейчас… Сейчас они были готовы исполнить приговор, который вынесли сами… Я старалась не думать о том, что… стою в клетке. Ее решетки нагреты солнцем, словно само небо решило прижечь грешницу. Мое лицо закрыто тонкой вуалью. Надеюсь, им не видно, как дрожат мои пальцы, сжимающие край ткани. Шелк, пропитанный потом и песком, прилип к коже. По знаку стража с другой стороны клетки открывают узкий люк. Из тени выводят кошек — пятнистых, гибких, с глазами, сияющими янтарем. Не львы и не тигры — пустынные хищницы, которых ловили для зрелищ. Они двигаются бесшумно, как сама смерть — красивая и равнодушная. Жестокая… |