Онлайн книга «Четыре жены моего мужа. Выжить в гареме»
|
Хамдан проходит внутрь. Я слышу его тяжелые шаги. Разворачиваюсь. За эти полчаса меня успели подготовить к его приходу. Пусть и в спартанских условиях, но обмыли подогретой водой из кувшина, в которой было разбавлено верблюжье молоко и мед. Волосы уложили красивым колоском, глаза слегка подвели сурьмой, а голое тело закрыли расшитым золотом белым кафтаном. Я знаю этот наряд. Традиционный йеменский свадебный. Такие часто привозили в подарки отсюда наши специалисты. Искусству местной вышивки могли бы позавидовать самые филигранные швеи европейских широт, да и всей Азии. Мы смотрим друг на друга. Никто не произносит первое слово. Никто не делает последние пару шагов, которые бы сократили расстояние между нами. Хамдан стягивает через голову бурнус, небрежно кидает на кресло. Снова смотрит и усмехается. Вот теперь он все-таки сокращает между нами расстояние. Пальцы ловят локон и слегка накручивают его. — В этих стенах испокон веков жили только мужчины. Это был мужской мир, полный жестокости, брутальности и суровости. Несущие службу в калье- крепости- могли годами не видеть даже женской абайи… Женщина была миражем. Проклятием. Грехом. Искуплением и наградой… Стоило даже тени женщины мелькнуть в поле видимости этих неизласканных мужских взоров,они сходили с ума… Или превращались в джиннов… Я прикрыла глаза, не в силах совладать с напряжением момента. Меня и Хамдана разделял только шаг. Шаг в объятие. Шаг в любовь. Шаг в безвластие… — Я тоже стал голодным джинном подле тебя, Виталина… — Ты не был обделен женским присутствием, — получилось сипло и с нотками ревности. Он хмыкнул. — На месте пустыни было бездонное море. Потом оно ушло- и оставило после себя плодородную землю. Но и она истощилась. Солнце выжгло ее и превратило в желтый прах… Но земля эта все равно не потеряла своей жизненной силы. Знаешь, почему? Потому что жизнь- это любовь. Только там, где она есть, возможно сущее. Вот тебе ответ, Виталина… Ты пришла- и моя пустыня снова стала бескрайним морем… Неважно, синее оно или желтое, оно про мою любовь к тебе… Я вздрогнула, когда он сделал этот самый последний шаг, не оставив между нами ничего, кроме одного дыхания на двоих. — Тебе достаточно моей любви в этой пустыне, Виталина? — спросил гортанно и низко. Не отпускал глаза. Не выпускал моей воли… Я всхлипнула. Мы оба уже знали ответ. Хамдан опустил руки на мою талию и приподнял, перенеся на кресло в углу. Неверующими глазами смотрела за тем, как он берет приготовленный заранее инкрустированный каменьями серебряный кувшин с таким же тазиком. Ставит передо мной, а сам садится на колени. Берет с подноса потрясающей красоты стеклянную колбочку, капает в кувшин несколько капель, после чего по комнате разносится фантастический, упоительный аромат. Его ладони ласкают одну мою ступню, нежно массируют, поливают водой. Он смотрит на меня, при этом целуя пальчик за пальчиком, заставляя сердце замереть от этой удивительной ласки в традициях их народа. Потом проделывает то же самое со второй ногой… Я замираю. Не дышу. Млею и все равно немножко боюсь. Отодвигает кувшин. Опрокидывает на кровать и возвышается сверху. Мы снова смотрим в души друг друга. Полотно моего кафтана ползет наверх. Он ведет по ногам. Бесстыдно задирая наряд до самого пупка. Не давая прийти в себя, разводит мои ноги. |