Книга Настоящий мужчина по вызову, страница 91 – Олли Серж

— Смотри, Марусь, — улыбается она нашей девочке. — Я сейчас сюда приглашутрех своих коллег, а ты ответишь на вопросы. Не задумывайся и не пугайся. Ладно?

— Хм… — оглядывается на нас ребенок.

— Не переживайте, Вань, все нормально, — смотрит на нас психолог.

— Любушкина, ты же знаешь, я тебе, как себе… — чуть истерично улыбается Иван. — Марусь, все хорошо.

— Я тебе сейчас валерьянки поставлю, — предупреждает женщина. — И еще. В комиссии сейчас будет Войцов. Он решает то, что ты хочешь.

— Хм… спасибо.

— А что ты хочешь? — Ревниво наклоняюсь к мужу. — Почему я не знаю?

— Потом.., - отмахивается, пользуясь тем, что в кабинет заходят люди.

Вопросы сыпятся от комиссии неожиданные и абсолютно нелогичные.

— Скажи, а что вы обычно едите на ужин?

— Котлеты и гречку.

— А что ты любишь?

— Пельмени.

— А тебе их часто дают?

— Нет. — С грустным вздохом.

— А папа что ими закусывает?

— М?

— Что папа пьет, когда ест пельмени?

— Кефир.

— А вон та тетя с вами живет? — Показывают на меня.

— Да, — кивает Маруся.

— А кто она тебе?

— Тася.

— А Тася — это кто?

Ребенок подвисает. Я почему-то начинаю нервничать. Вот зачем они на эту территорию лезут?

— Мама, — вдруг выдает Маруся.

— А разве твою маму зовут не Лиля?

— Это другая мама.

Муромцев закатывает глаза и прячет улыбку. Попробуй по поспорь с детской психикой.

— У Таси ещё есть Мефи. Он мой братик. А скоро ещё будет сестричка.

— Мефи — это кот, — поясняю не сдержавшись.

— Не мешайте, — бросают на меня строгие взгляды.

Машка выкладывает психологам все, как на духу. И что Тася к папе прыгала в окно, и что они у моей мамы с мальчишками пробовали на вкус рыбий корм, пока Тася была в больнице. Что у нее теперь есть бабушка и тетя Катя. А бабушку Нину она видела только два разочка.

— У Лили есть мать? — Спрашиваю Ивана.

Эта новость меня потрясает.

— Есть. Живет все там же, в деревне. Раз в пол года звонит и причитает, когда ж она до нас доедет и увидит свою кровинушку.

— Капец…

— Мы к ней прошлой зимой ездили с Маруськой. Пару дней после операции помогали. Но я психанул. Неделю приплачивал постальонше, чтобы заходила смотрела и носила еду.

— Ты святой?

Муромцев пожимает плечами.

Немного отвлекаюсь от происходящего в кабинете, потому что Алина сбрасывает мне фото и видео погрома из кафе.

Уменя на глаза набегают слезы. Сволочи… Я эти стулья три месяца ждала из Китая. Подушки к ним сама вместе в костюмершей маминой шила.

— Что там? — Перехватывает Иван телефон. — Тась. Не плачь, родная…

— Все нормально, — отмахиваюсь.

— В характеристике из детского сада написано, что ты бьешь детей, Маруся, — отвлекает меня от личных переживаний вопрос психологов.

— Это что за ерунда? — Переглядываемся с Иваном.

Мне кажется, что мы сейчас с ним, как два медведя гризли — готовы броситься и растерзать любого за своего медвежонка. А как известно, медведицы намного злее мужчин… Особенно зимой. Особенно беременные.

— Я не бью, — болтает ножками Маруся. — Я темную делаю.

— Что такое «темная»?

— Это когда накрывают одеялом и бьют. Меня папа научил. Только я не накрываю. Чего это я прятаться буду?

— Простите, — прерывает их диалог Иван, — мне кажется, что уже достаточно. У вас информации собралось на три заключения, а у нас через час начнется заседание.

Немного обалдев от такой наглости, психологи отпускают нас и обещают передать заключение с представителем в суде.