Книга Не отдавай меня ему, страница 19 – Лия Султан

В этот момент в прихожей раздаются уверенные, тяжёлые и знакомые шаги. Атмосфера в комнате мгновенно меняется — становится напряжённой.

В дверном проёме появляется Джафар. Он в деловом костюме, его лицо спокойно, но в осанке чувствуется непререкаемый авторитет. Его взгляд скользит по мне, задерживаясь на пару секунд дольше, чем нужно, будто проверяя, цела ли, а затем переходит на гостей.

— Ассаляму алейкум, Мустафа-ага, Севда-ханум. Добро пожаловать в мой дом.

Отец и мачеха тут же преображаются. Папа встаёт, чтобы поприветствовать его рукопожатием и лёгким объятием. Севда отвечает на приветствие, почтительно сложив руки и склонив голову. Они знают, с кем имеют дело — с человеком, чьё слово и положение в обществе имеют вес.

— Ваалейкум ассалям, — почтительно говорит отец. — Простите, что побеспокоили.

— Никаких беспокойств, — Джафар подходит к столу и занимает место в большом кресле, бессознательно утверждая своё главенство. — Вы — семья Латифы. Ваше место здесь, когда речь идёт о её судьбе.

Севда, ободрённая его вежливым тоном, но не замечающая стали в его глазах, тут же решает взять инициативу.

— Джафар-бей, мы очень благодарны вам за заботу о нашей Латифе, — начинает она слащавым тоном. — Но, конечно, вы понимаете, ей пора вернуться домой. В семью мужа. Все недоразумения можно уладить, проявив мудрость. Она должна помириться с Зауром.

— Да, —подхватывает отец. — Её долг — сохранить семью.

Я замираю, сжимая пальцы в кулаки. Старое, знакомое чувство безысходности подбирается к горлу. Но тут раздаётся голос Джафара — спокойный, но не допускающий возражений.

— Я уважаю ваше мнение как её родителей, — говорит он, и его слова обрушиваются, как камни со скалы. — Но я не могу согласиться. Сохранить семью — это достойно. Но сохранить себя — это необходимо. Пока Латифа находится под моей защитой, я не позволю, чтобы её вернули в место, где её безопасность под угрозой.

Севда открывает рот, чтобы возразить, но Джафар мягко, однако твёрдо продолжает, обращаясь уже к моему отцу:

— Придя к вам сватать вашу дочь, я взял на себя ответственность как его старший брат. Два года мы все жили в неведении, не лезли в чужую семью, думая, что у них всё хорошо. Но оказалось — нет. Я дал Латифе слово защитить её. И я его сдержу. Никто не заставит её вернуться к Зауру против её воли. Никто.

Он не повышает голос, но каждое слово обретает такую силу, что даже мачеха умолкает. Я смотрю на него — на этого могучего человека, который без колебаний встал на мою сторону против своей и моей семьи, — и чувствую, как по спине бегут мурашки. Это уже не просто благодарность. Это что-то большее, что-то тёплое и трепетное, что я боюсь назвать своим именем.

Джафар не сводит с моего отца твёрдого взгляда. В воздухе висит напряжённая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов в углу гостиной.

— Я не оспариваю ваше право как отца беспокоиться о дочери, — продолжает Джафар, и его голос звучит уже без светской вежливости, а с холодной уверенностью. — Но я видел, что сделал мой брат и поэтому принял сторону Латифы.

Севда пытается вставить слово, её лицо заливается краской возмущения:

— Джафар-бей, конечно, мы благодарны, но это семейное дело! Она его жена перед Аллахом! Она отдана ему!

— Она не вещь, чтобы её отдавать из рук в руки, — поправляет её Джафар, и в его тоне появляется сталь. — Два года назад я сидел перед вами, Мустафа-ага, как глава семьи, и сам говорил, что мы забираем вашу девочку и сделаем всё, чтобы она была счастлива в новой семье. Но мой брат, к сожалению, забыл о своих клятвах, когда позволил себе поднять на неё руку. Я не позволю, чтобы это повторилось. Ни под каким предлогом.