Книга Не отдавай меня ему, страница 29 – Лия Султан

— Опять молоко с мёдом? — его голос в ночной тишине звучит особенно глубоко.

— Да. Вам тоже сделать?

Он медленно кивает и садитсяза стол, пока я стою у плиты. Когда молоко нагрелось, разливаю его по кружкам слегка дрожащими пальцами. Открываю крышку пузатой керамической баночки с мёдом, добавляю по ложке в каждый напиток, размешиваю, чтобы он растворился, и ставлю чашку перед ним, пряча глаза, потому что боюсь встретиться с его взглядом. Тем не менее то, как он меня изучает, заставляет кровь бежать быстрее.

Мы сидим в тишине, которую нельзя назвать неловкой. Она наполнена невысказанным. Тёплая и согревающая, как мёд. Тягучая и удивительно сладкая, как мед.

Он допивает первым и встаёт.

— Мне завтра рано вставать.

— Да, — поднимаюсь и я. — Конечно.

Мы стоим рядом со столом, друг напротив друга. Между нами всего пара шагов, и если бы он захотел, настиг бы меня в один.

— Будьте осторожны, — говорю я, наконец поднимая на него глаза. Я боюсь и в то же время хочу смотреть на него, потому что вижу в нём сейчас мужественного и честного мужчину.

— И ты береги себя, — его взгляд становится пристальным, серьёзным. — Мои люди присмотрят за тобой. Но если что-то будет нужно… что угодно… звони в любое время.

— Всё будет хорошо, — уверяю я его и сама верю в это. — Я не побеспокою вас по пустякам.

Уголок его губ чуть подрагивает.

— А я всё же буду беспокоиться. О вас.

Эти слова, сказанные так просто и тихо, падают прямо в сердце. Греют сильнее любого молока. Несколько секунд я просто смотрю на него, на это сильное, суровое лицо, которое стало для меня символом безопасности и веры.

— Доброй ночи, Джафар-бей.

— Доброй ночи, Латифа.

Он пропускает меня вперёд, и я иду к двери первая, зная, что он провожает меня взглядом. Войдя в спальню, закрываю дверь, приваливаюсь к ней спиной и закрываю глаза. Этого не может быть, я не должна этого чувствовать. Но в то же время понимаю: эти несколько дней разлуки покажутся мне вечностью.

Предрассветная тишина разрывается низким гулом мотора под окном. Моё сердце замирает, а затем начинает биться чаще. Я сбрасываю одеяло, накидываю лёгкий шёлковый халат и на цыпочках выхожу в пустой, погружённый в сон холл.

Подхожу к высокому окну и осторожно отодвигаю тяжёлую портьеру. Внизу, во дворе, залитом голубоватым светом зари, стоит он. Джафар-бей. Не в своём безупречном деловом костюме, а в тёмных джинсах, чёрной футболке и пиджаке.Он убирает чемодан в багажник внедорожника, захлопывает его — звук кажется оглушительным в утренней тиши. И только потом он оборачивается, словно чувствует мой взгляд.

Его глаза мгновенно находят меня в полумраке окна. Мы замираем, разделённые стеклом и расстоянием, но между нами поднимается оглушительное напряжение. Он не улыбается, не машет рукой — просто смотрит неотрывно.

В этот миг внутри меня, в самой глубине души, распускается запретное и пылающее чувство. По телу разливается тёплая волна, от которой холодеют кончики пальцев. Это не просто волнение. Это — признание.

Признание в том, что я смотрю на мужчину. На мужчину, который старше меня почти на двадцать лет. На брата моего мужа. И это чувство, это сумасшедшее влечение — абсолютно и бесповоротно неправильно. Оно противоречит всему, во что я верю и что считаю допустимым.