Книга Не отдавай меня ему, страница 32 – Лия Султан

— Говори, — без приветствий начинаю я.

Голос моего человека краток и лишён эмоций, но каждое его слово вбивает в меня гвоздь: «Нападение на Латифу-ханум у музыкальной школы. Угрозы в адрес её несовершеннолетней сестры. Пощёчина. Всё пресечено. Латифа-ханум в безопасности, доставлена домой. К врачу не обращалась».

Мой брат перешёл все мыслимые границы. Я не узнаю его. У него будто два лица, и вторая сущность меня пугает. А ведь я когда-то отмазывал его в школе, когда он с пацанами подрался. Видимо, зря. Видимо, надо было жёстче. Значит, в этом есть и моя вина.

— Собрать на него всё. Всё, что есть. Финансы, связи, личная жизнь. Использовать всех. Срочно, — холодно приказываю.

Душу жжёт ярким пламенем — это горит моя ярость и ненависть, которую я никогда к нему не испытывал. Я ведь носил его на руках, когда он был младенцем, но не вложил в него главного.

Заур посмел тронуть её, когда я велел ему забыть и оставить жену в покое. Прикоснуться к ней. Напугать. Угрожать ей и ребёнку.

Я кладу трубку и поворачиваюсь к заму. Его глаза округляются, когда он видит моё лицо.

— У меня срочное дело в городе. Ты остаёшься здесь. Решай все вопросы, я на связи.

Он пытается что-то сказать — о сроках, о подписании документов, — но я уже не слышу.

Домой я прилетаю рано утром. Меня встречают Арсен с Русланом и по дороге рассказывают, что случилось вчера и что удалось собрать на брата. И это шок. Не думал, что Заур настолько прогнил, настолько прогнулся и творит дичь. По-другому это не назовёшь. И теперь желание защитить Латифу, чтобы её не коснулась эта грязь, ещё сильнее.

Я вхожу в дом, и в нос ударяет запах молока и ароматных лепёшек, которые испекла Джала. Из кухни доносятся голоса девчонок. Больше всех слышно мою Аишу. Она рассказывает про школу — как всегда весела и беззаботна. Моё появление станет для них сюрпризом, поэтому я тихо подхожу к открытой двери и стучу по ней кулаком.

Дочь видит меня, вскакивает с визгом и летит ко мне в объятия.

— Папочка!

Я обнимаю её, целую в макушку.

— Ты же должен был вернуться послезавтра! — щебечет она.

— Закончил раньше, — коротко отвечаю я и перевожу взгляд на стоящую у стола Латифу.

Она улыбается мне. Улыбается, несмотря на случившееся, и это греет неспокойное сердце. В мыслях я останавливаю себя, в который раз твердя, что ей двадцать четыре, что она младше меня на целых девятнадцать лет. Но разум может говорить всё что угодно, а вот сердцу действительно не прикажешь.

Девушка, которую я два года не замечал, которая встречала меня в доме матери, подавала чай и коротко отвечала на вопросы, задаваемые скорее из вежливости, за последние недели стала моим наваждением. Будто я спал всё это время, а теперь проснулся и увидел её совсем в другом свете. Её неземную красоту, глубину в глазах, усталость и хрупкую обречённость.

— Джафар-бей, ассаляму алейкум, — приветствует Латифа, и мне нравится, как моё имя звучит на её устах.

— Валейкум ассалам, Латифа, — отвечаю я, и в этот миг происходит тот самый перелом. Не просто гнев за неё. Не просто желание защитить. Это что-то другое. Глубинное, животное, всепоглощающее. Волна острого, запретного влечения, от которого давит за грудиной.

— Как долетели?

— Хорошо. Устал.

Я смотрю на её бледное лицо, дрожащие губы, на длинные волосы и понимаю, что хочу забрать её себе. Я хочу чувствовать её кожу под своими пальцами, слышать её дыхание, знать, что она в моих объятиях и никто и никогда не посмеет причинить ей боль.