Книга С любовью, Луна!, страница 34 – Лина Мак

Я ещё раз ударяю битой по столу, отчего опять слышу:

— Вика! Прекрати этот балаган! — о-о-о, это уже Толик заговорил.

— А то, что Толичка? — спрашиваю приторно-ласково, а после передёргиваю плечами от противности самого́ обращения.

— Виктор-р-рия! Ты ведёшь себя…

— Как, Дмитрий Михайлович? — перебиваю опять. — Вы знаете, ребятки, я до сих пор надеюсь, что в любой момент проснусь и этот дурдом, — обвела глазами и рукой всё вокруг себя, — закончиться. Но что-то мой сон не спешит заканчиваться, а вот противные ощущения и, самое страшно, омерзениек само́й себе только усиливается. — последнее слово уже прошипела, потому что вся весёлость быстро переросла во мне в злость, — Так как будем решать сложившуюся ситуацию?

— Я увольняюсь! — опять завизжал Серёжа, всё так же сидя под дверью и уже рыдая.

— Поздно Серёженька, ты уже уволен. — посылаю ему в ответ самую обворожительную улыбку, на которую способна.

— Ты не имеешь права! — сразу же прилетело мне в ответ.

— Хах! — уже не сдержалась я, — Ты знаешь, даже если учитывать, что я сейчас нахожусь хрен знает где и являюсь вот «этим», — уже по себе провожу рукой, — не меняет того, что в нашей стране: кто сверху, тот и руководит банкетом. Так, что я имею право! И не только его.

И после своих слов наваливаюсь посильнее на стол и начинаю его толкать прямо к стене, где стоит основная компания.

— Ух. Тяжёлый. — добавляю, а в ответ слышу.

— Что ты творишь, идиотка?

— Ай-ай-ай. Как грубо. — шиплю, но как только Рома пытается выскочить за моей спиной, ставлю ему подножку.

И вот сила слова в действии. Кто же знал, что он своими яичками приземлится на так «неаккуратно» перевёрнутое кресло.

Ещё один взвыл. Молодец, хоть не визжит!

— Отлично. — разгибаясь и видя, что Дмитрий с Анатолием упёрлись в стол с другой стороны, добавляю, — Осталось двое.

И тут… грохот открывающейся двери. Чей-то женский крик, причём не один, и тихий голосок Юли:

— Виктория Викторовна, я скорую вызвала, а ещё охрану позвала.

Поворачиваюсь и вижу её, опять, бледное личико, и почему-то сейчас мне становиться немного стыдно. Именно перед этой девочкой.

Поворачиваюсь назад к двум «не поверженным» и чётко проговариваю:

— Ваши яйца целы, благодаря ей. Но это не конец, мальчики. Поверьте. Пошли вон! Точнее, в отдел кадров… ты, Дмитрий Михайлович. А ты, Толичка, позвони жене и расскажи, чем здесь занимался, иначе я ей сама отправлю видео с наших чудесных посиделок! А возможно ещё что-то найду в архивах.

Вот! Опять эта злость и ненависть мелькает на лицах взрослых мужиков, но они выходят. Молча. И даже не поворачиваются, хотя когда я, ну не смогла удержаться, бью в последний раз битой по столу, подпрыгиваю на месте оба!

И вот сейчас я сижу всё в этом же кабинете и начинаю посмеиваться про себя.

Но чувствую себя такой довольной и счастливой. Хотя головаопять начинает болеть. Ну сколько можно? Я же только малость пошалила.

— Виктория Викторовна. — тихо позвала меня Юля, — Давайте с вами сделаем назначение на должности.

Я обращаю внимание на двоих мужчин и девушку, и вспоминаю, для чего их привела сюда Юля.

У нас же, буквально двадцать минут назад освободилось три должности.

— И ещё, вам пришёл письмо. — уж очень тихо добавила Юля.

— Какое письмо? — спросила спокойно, даже не подозревая, что после этого ответа, много опять перевернётся в моей жизни.