Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 38 – Рокси Нокс

— Жених хороший парень. Ты сможешь поехать вместе с нами в республику?

— Я?!

— Самира попросила меня поговорить с тобой. Пообещать тебе… хм… безопасность.

— Да я как-то не боюсь.

— А зря. Такую красавицу могут украсть горцы, — подмигивает.

— Булат Муратович, если кто-то посмеет меня украсть, то через пару часов вернут обратно с запиской и извинениями.

— Такая смелая и уверенная в себе, да? — на его лице появляется улыбка. — Горцы в страхе разбегутся, если ты решишь проделатьс ними то же самое, что со своим отчимом, — теперь улыбаются и его глаза.

И мне хочется бросить всё и поехать с ним, куда угодно, хоть в республику, хоть в горы, хоть к черту на кулички.

— Да, у меня характер плохой, не гожусь я для кавказской пленницы. А если серьёзно, не думаю, что моя поддержка так уж необходима вашей дочери. У нее есть семья, подруги, вы…

— Ты для нее больше, чем просто подруга, Алла. Ты человек, которого она уважает и к чьему мнению прислушивается. Для нее очень важно, чтобы ты была там. И для меня тоже.

И для него?! Тогда это меняет дело!

Его слова звучат искренне, и я чувствую, как мое сопротивление начинает таять. В конце концов, разве я могу отказать Булату Муратовичу, особенно когда он просит в таких словах?

— Хорошо, — говорю, сдаваясь. — Я поеду, если это действительно важно для Самиры. Но учтите, если меня украдут, то виноваты будете вы, — добавляю с улыбкой.

— Глаз с тебя не спущу, будешь двадцать четыре на семь под моим присмотром, — опрометчиво обещает Шерханов.

24/7?

Что, и даже ночью…?

Вот мы и здесь, на малой родине Шерхановых.

Несмело переступаю порог огромного современного дома.

— Добро пожаловать! — раздается звонкий голос.

Из глубины дома к нам спешит седовласая женщина с добрыми морщинками вокруг глаз. Ее платье расшито серебряными нитями, а на шее болтается массивное янтарное ожерелье.

Она обнимает сначала Булата Муратовича, затем Самиру, и, наконец, приветливо улыбается мне.

— А это кто с вами, Булат? Какая девочка приятная.

— Это Алла, хорошая подруга Самиры, — отвечает Булат Муратович.

— Очень приятно, Алла, — говорит женщина, протягивая мне руку. — Я — Аминат, мать Булата и бабушка этой прелестной девчушки, — тепло приобнимает Самиру. — Заходи, не стесняйся, будь как дома. Вы, наверное, проголодались с дороги?

Внутри дом оказывается еще более впечатляющим, чем снаружи. Высокие потолки, мраморные колонны, ковры ручной работы на полу. Повсюду расставлены вазы с живыми цветами, а со стен смотрят портреты предков в традиционных нарядах.

Нас проводят в просторную гостиную, где уже накрыт стол, ломящийся от яств. Тут и сочные шашлыки, и долма, и хачапури, и всевозможные салаты.

— Присаживайтесь, присаживайтесь! — приглашает тетя Аминат. Она не сказала своего отчества, значит буду называть ее так. — Алла, обязательно попробуй наш фирменный хинкал. Я сама готовила.

Самира с энтузиазмом набрасывается на еду, а Булат Муратович сдержанно беседует с матерью. Однако во время разговора он не забывает наполнять мою тарелку разными вкусностями.

Мне приятно его ухаживание, но я боюсь на него даже взглянуть. Вдруг тетя Аминат что-нибудь заметит?

— Кофе не пей, он слишком крепкий, потом уснуть не сможешь, — тихо говорит мне Шерханов, когда приносят напитки. — Выпей лучше чаю с молоком.