Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 40 – Рокси Нокс

Он обещал не спускать с меня глаз, а сам собирается свататься к другой на моих глазах! Он издевается, что ли? Думает, я спущу ему это с рук? Он меня еще не знает, раз уж я тут, то сделаю всё возможное, чтобы сорвать ему свадебку!

— Нужно, чтобы она показалась ему… мм… невоспитанной, деревенской, слишком простой, — говорит Самира. — Он любит утонченных женщин, интеллигентных, образованных.

Таких, как Жанна Николаевна грымза?

— А еще пусть она восхищается его успехами, — подхватываю я, — причём делает это максимально неестественно. Типа: «Ой, Булат Муратович, вы такой талантливый! Вы гений!» Он терпеть не может лесть.

— Да ты неплохо знаешь моему папу, — смеется Самира, и я краснею.

Краснею, потому что Самира даже не представляет, насколько хорошо я знаю Булата Муратовича.

Знаю наизусть каждую морщинку возле его глаз, каждую родинку на сильной шее.

Знаю, как он хмурит брови, когда сердится, и как тепло улыбается, когда ему хорошо.

Знаю запах его одеколона — терпкий, древесный, мужской, который преследует меня в кошмарах и сладких грезах.

Знаю, как он любит крепкий кофе с долькой лимона и как ненавидит, когда опаздывают.

— Ладно, пойдем спать, — говорит Самира. — Завтра у нас важный день, и нужно выглядеть бодро.

Провожаю подругу и ложусь в кровать.

С ума сойти! Я нахожусь в доме, где вырос Булат. Он маленьким бегал по этим комнатам, а потом привел сюда жену.

У Шерханова хорошая мама. Думаю, они жили здесь мирно счастливо с невесткой, пока в их дом не постучалась беда.

Завтра я увижу его отца.

Завтра важный день…

Просыпаюсь от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь тонкие занавески. Лениво потягиваюсь, наслаждаясь необыкновенным ощущением покоя.

В голове неторопливо всплывают вчерашние события: дорога, величественный дом, щедрое застолье. Кажется, все это случилось как будто во сне.

Спускаюсь вниз, где уже кипит жизнь.

В просторной кухне тетя Аминат хлопочет над плитой, а Булат Муратович пьет кофе за большим деревянным столом. Самиры нигде не видно.

— Доброе утро, Аллочка! — приветствует меня тетя Аминат, улыбаясь. — Как тебе спалось у нас?

— Прекрасно, спасибо, — бросаю взгляд на Шерханова. — А где Самира?

— Она с дедушкой во дворе, — отвечает он. — Пошли, я вас познакомлю.

Выходим на задний двор. Он оказывается еще более живописным, чем я могла себе представить. Зеленые лужайки, фруктовые деревья, увитые виноградом беседки. А чуть дальше — конюшня и лошадки, мирно щиплющие еще зеленую местами траву.

В центре двора, под раскидистой кроной старого дуба, стоит крепкий мужчина в кепке. Рядом с ним увлеченно жестикулирует Самира.

Подходим ближе.

— Отец, познакомься, это Алла, подруга Самиры, — говорит Булат Муратович.

Старик поворачивается к нам. В его темных, глубоко посаженных глазах читается мудрость и сила, накопленная годами.

— Мурат Ахмедович. Можно просто дядя Мурат.

Он молча протягивает мне руку, и я чувствую, как его ладонь, загрубевшая от работы, крепко сжимает мою.

— Здравствуй, дитя мое, — произносит он тихим, но властным голосом. — Рад приветствовать тебя в своем доме.

— Мне очень приятно, — отвечаю, немного теряясь под его пристальным взглядом.

— Самира как раз о тебе рассказывала, — продолжает мужчина, усмехаясь одним уголком губ. — Говорит, ты умная и скромная девушка.