Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 42 – Рокси Нокс

Мне становится не по себе от всей этой ситуации, и от ощущения, что Самиру пытаются насильно выдать замуж.

— А почему жених и невеста не присутствуют при разговоре? — тихо спрашиваю у сидящего рядом профессора Шерханова.

— Не положено. Все решают старшие. Их встреча состоится после положительного решения.

Дилара бросает на нас быстрый, недовольный взгляд. Она явно не ожидала, что я, чужачка, посмею подать голос.

— У нас так принято, — сухо говорит женщина. — Молодые должны доверять мнению старших. Они лучше знают, что для них будет лучше. Правда, Булат Муратович?

Он отвечает ей дружелюбной улыбкой, от которой у меня все внутри каменеет. Ему что, понравилась это раскрашенная гюрза? Ух, зла не хватает! Неужели он не замечает, какая она стерва?

После утомительного обсуждения на их родном языке, которое, казалось, длилось целую вечность, Мурат Ахмедович поднимается и говорит:

— Ну что ж, мы обсудим все между собой и дадим вам знать о нашем решении. А сейчас пожалуйте за стол!

Дилара грубо отпихивает меня локтем, чтобы сесть за стол рядом с Булатом. Вот же наглая особа! Я чуть не снесла подсвечник, когда летела. Заметил ли Шерханов ее неприглядный поступок?

Сажусь в конец стола, рядом с Самирой.

Напротив сажают ее жениха. Молодые принимаются переглядываться друг с другом, а я ревниво наблюдаю, как Дилара обхаживает профессора Шерханова.

Чувствую, как закипает кровь, когда вижу ее масляные взгляды, адресованные Булату. И ведь он, кажется, не против! Улыбается в ответ, что-то шепчет. Неужели не видит фальши? Или просто ему льстит внимание? Все может быть.

— Папа, мне нужно с тобой поговорить, — громко просит Самира и шепчет мне, — пересядь на его место и попробуй дать этой змеище пару наших советов.

Мы с Шерхановым меняемся местами, к неудовольствию Дилары.

И как мне ей советовать что-то, когда она на меня фыркает?

Можно прикинуться дурочкой.

— Я просто в восторге от вашей кавказской кухни! — говорю нарочито слащавым голосом, стараясь изобразить наивность. — И я уже попробовала сладости, которые вы принесли. Они просто тают во рту.

Дилара вскидывает брови, явно удивленная моим внезапным вниманием к ее персоне и похвалой.

— Спасибо, — отвечает она сдержанно.

— А вы знаете, Булат Муратович очень любит комплименты, — заговорщически понижаю голос. — Ему нравится, когда его хвалят за ум, за силу, за… ну, вы понимаете.

— Правда? — спрашивает недоверчиво.

— Да, я давно его знаю. Мы неразлейвода с его дочерью, я почти живу у них. Так что могу дать пару действенных советов, если хотите, — пожимаю плечами небрежно. — Самира спит и видит выдать отца замуж за женщину отсюда, ой то есть, женить, разумеется. Понимаете, вокруг него вьется много русских женщин…

— И что же ты мне поможешь посоветовать? — Дилара вздергивает бровь.

— Расстегните верхнюю пуговичку, вам так будет легче дышать, а Булату Муратовичу приятнее на вас смотреть.

Дилара бросает взгляд на мужчин, с которыми она пришла, видит, что до нее никому нет дела, и украдкой расстегивает пуговицу на блузке.

Чувствую, как во мне поднимается волна злорадства. Неужели она действительно такая глупая и наивная, что поверила мне? Или просто хочет понравиться Шерханову любой ценой?

Самира подмигивает мне с другого конца стола.

— И да, Дилара, — продолжаю, придвигаясь еще ближе к ней, — Булат обожает громкий смех. Чем громче вы смеетесь над его шутками, тем больше он будет очарован вами. Главное, не переборщите, а то решит, что вы над ним издеваетесь. Тонкая грань, понимаете?