Книга Бывший муж в квартире напротив, страница 13 – Саяна Горская

— А с чего бы мне было пытаться, Марин? — Встаёт почти в упор. Ещё пара сантиметров, и лобового столкновения не миновать. — Ты исчезла. Исчезла и молчала. Ни слова, ни даже, чёрт его дери, сраного сообщения! Вычеркнула меня, будто я — никто!

— А кто ты, Демид?

Он сжимает челюсть, взгляд лезвием бритвы впивается в трепещущую вену на моей шее.

— Я мог бы быть отцом, — отворачивается.

— Я не уверена, что ты этого достоин.

— Ты боишься, — бросает он, усмехаясь зло. — Ты боишься сказать мне правду, потому что тогда придётся признать — ты врала. Всё это время. Ты скрывала от меня дочь.

— Я не скрывала. Я защищала её!

— От чего?!

— От людей, которые предают!

— Ну конечно, — качает головой. — Удобная позиция. И не надо объяснять, от кого именно ребёнок. Всё как в тумане. Нагуляла, значит. Или нет? Кто ж теперь разберёт?

Пальцы сводит от желания хлёсткой пощёчиной обрушиться на Разумовского.

— Я не ты, Демид. Я не предатель!

— Ты не предатель, ты хуже! Уйти вот так! Ни слова от тебя с тех пор не услышал!

— А каких слов ты от меня ждал? Извинений? Считаешь, я должна была в ноги тебе упасть, схватить тебя за штаны и умолять не оставлять меня, дуру такую?

— Хотя бы! Нормальные женщины, Мари, примерно так в таких ситуациях и поступают!

— Тряпки, а не нормальные женщины! Так, стоп! — Бросаю взгляд на комнату Лерчика и поднимаю руку вверх в предупреждающем жесте. — Всё. Хватит, Разумовский. Ты переходишь черту.

Дышу тяжело. Надсадно. И каждый выдох вытягивает из меня по частичке жизни.

Один… Второй… И вот я уже готова тряпичной куклой съехать по стене, покинутая силами и желанием вести этот бой.

Все свои бои я уже закончила. Они были не с Демидом, а с демонами, что терзали меня изнутри.

Договориться с той раненой, обиженной женщиной былосложней всего.

Он делает шаг назад, но не сдаётся.

— Тогда просто скажи. Она моя?

— Мы поговорим. Но не сейчас и не здесь. Не при Лере.

— Да. Конечно. Всё потом. Не сейчас. Пять лет недостаточно для того, чтобы ты придумала вразумительное объяснение. А вот пять лет и один день — да.

— Не ёрничай, Демид. Уходи лучше.

Он разворачивается, широким шагом идёт к выходу, но у самой двери оборачивается.

— И всё же, Марин… — Смотрит куда-то сквозь меня. — Если она моя… Почему ты не сказала мне?

Я молчу, потому что знаю — отвечу, и мы всё равно вернёмся к тому, о чём пока не готовы говорить вслух.

Глядя в моё лицо — полное боли, усталости, — он кивает сам себе и уходит.

* * *

Лера укладывается с трудом. Крутится под одеялом, просит прочесть ещё одну сказку, потом попить воды, потом спеть колыбельную, заменить плюшевого медведя на слона, снова воды, в туалет.

Я читаю ей «Волшебник изумрудного города». Голос мой садится. Кажется, я не так много слов сегодня вечером сказала, но каждое слово из диалога с Демидом было отравлено токсином. И теперь звуки выходят из меня, словно продираясь через колючую проволоку.

— Мам, — шепчет Лера, носиком уткнувшись мне в плечо. — А этот дядя… Он точно не злой?

— Нет, солнышко, — так же шепчу в ответ. — Он просто… Растерянный.

— А почему?

Задумываюсь.

Потому что он не ценил то, что имел. Потому что вдруг увидел то, к чему готов не был.

— Он потерял кое-что очень важное. А теперь не знает, как это вернуть.

— Что — важное?

— Часть своего сердца.