Книга Бывший муж в квартире напротив, страница 2 – Саяна Горская

Она быстро оглядывает квартиру цепким взглядом. Снимает пальто, вешает на крючок, который держится на честном слове.

— Валентина Николаевна, туда не…

Крючок, ожидаемо, отваливается от стены под весом пальто.

— Ой, извини. У тебя тут всё такое… Хлипенькое и ненадёжное, — поджимает тонкие губы свекровь.

Тепло, радость, трепет — всё, что жило во мне мгновение назад, исчезает, смытое её визитом.

— Демид обещал починить, когда вернётся.

— Я тебя умоляю, Мариночка! Демид в жизни ничего не чинил.

Никак не комментирую.

У Демида руки откуда надо растут. И для любимой женщины он хоть дом этими самыми руками построит без посторонней помощи. Но свекрови проще думать, что её сын в свои тридцать — несамостоятелен и нуждается в её неусыпном надзоре.

Демид бесится, когда она вот так, без приглашения, вторгается в нашу жизнь. Даже хорошо, что его сейчас дома нет.

Валентина Николаевна проходит и оглядывает квартиру с омерзительно притворной улыбкой.

— Ох, Мариночка, у тебя опять срач…

Оглядываюсь тоже. Вполне прилично всё. Да, полы я каждый день не драю, и окна раз в неделю не намываю, что едва ли не смертный грех по мнению свекрови.

— Я весь день работала.

— Ой, ну ты что? Совсем уже сэтой работой замоталась. Бедная девочка. Такой страшный беспорядок, — свекровь подходит чуть ближе, прищуривается. — У тебя расстроенный вид. Что-то случилось? Неужели ты уже в курсе?

— Я в порядке. В курсе чего?

— Не ври мне, милая. Я же мать — всё вижу, всё чувствую! — Она кладёт холодную ладонь мне на лоб. — Или, может, ты заболела?

Отступаю.

— В курсе чего я, Валентина Николаевна?

— Ох, деточка, это такое несчастье для нашей семьи… — Трагично вздыхает Валентина Николаевна, тут же принюхивается и брезгливо морщит нос. — А чем это у тебя так неприятно пахнет?

Принюхиваюсь тоже.

— Ничем, вроде.

— Неужели ты опять пыталась готовить те свои фирменные котлеты? Мариночка, я ведь сотню раз предлагала тебе взять у меня пару уроков по кулинарии.

Да, только вот от еды Валентины Николаевны, изобилующей жиром и специями, нас с Демидом потом мучает изжога весь вечер.

— Мариночка, чаем угостишь? — Валентина Николаевна, словно танк, прётся на кухню.

Следую за ней.

— Марина! — Шепчет свекровь и медленно оборачивается ко мне, сжимая в пальцах тест. — Это что такое, Марина?

— Отдайте! — Выхватываю. — Вы понимаете, что это негигиенично?

— У меня просто нет слов! От радости… Это… Это ребёнок Демида?

— Мне сейчас стоит оскорбиться? — Вздёргиваю бровь.

— И правда, глупости болтаю… Он знает?

— Нет ещё.

— Ох, милая, — на лице свекрови расплывается выражение такой напускной жалости, что меня передёргивает.

— Вам что-то нужно? Зачем вы пришли?

— Мариночка, я вообще-то действительно зашла по делу. Увидела твою машину во дворе, подумала — дай зайду, поддержу девочку…

Она делает паузу.

Тревожную, натянутую.

И что-то в её лице подсказывает мне: хорошего ждать не стоит.

— Валентина Николаевна, что происходит?

Она хлопает ресницами, наклоняя голову чуть набок, как добрая тётушка.

— Бедная моя девочка… Лучше присядь, Мариночка. Я не знала, как тебе сказать. Но теперь уж… Теперь вижу, что это просто необходимо.

Я сажусь. Сил стоять сейчас действительно нет, они все съедены тревогой.

Валентина Николаевна аккуратно стряхивает невидимую пылинку с подола своего платья.