Книга Бывший муж в квартире напротив, страница 36 – Саяна Горская

Отвожу взгляд. В горле ком. Не хочу плакать. И жалеть себя больше не хочу.

— Я засыпала, мечтая, чтобы ты вернулся. Чтобы это оказалось кошмаром.Я ждала, Демид. Ждала звонка. Сообщения. Твоего "прости". Ты не пришёл.

Слёзы всё же срываются с ресниц. Медленно текут по щекам. Не рыдание, а ровная, горькая тишина.

Столько лет на помойку…

Демид делает шаг. Второй.

И я не отступаю больше.

— Прости, — шепчет. — За всё. За то, что меня не было рядом. За то, что не поверил. За то, что потерял нас.

Он берёт мою ладонь в свою руку — аккуратно, словно хрустальную. Прикладывает к своей щеке.

— Я не прошу тебя довериться мне прямо сейчас. Не прошу простить всё сию минуту. Это было бы нечестно. Но теперь я рядом, Мари. По-настоящему. Каждый день. Моя дверь прямо напротив твоей.

Смотрю на него долго, почти не моргая. Как будто вижу впервые.

Но нет, даже спустя пять лет он всё тот же. Мой Демид.

Я всё в нём знаю наизусть до последней чёрточки.

Знаю, как он улыбается. Как чуть напрягает челюсть, когда нервничает. Как бережно обнимает меня, и как страстно занимается со мной любовью.

Всё это — моё.

Оказывается, всегда было моим.

Да, обида внутри велика. И маленькая слабая девочка внутри меня не желает вот так просто прощать. Но сильная и самодостаточная женщина… Она смертельно устала. И просто хочет положить голову на чьё-то сильное плечо.

— Я люблю тебя, Марин. Любил всегда. Даже когда думал, что ненавижу. Даже когда мечтал забыть. Моя любовь к тебе сильней всех других чувств вместе взятых.

Слова, которые я мечтала услышать, ложатся живительным пластырем на трещину внутри. Края зияющей пустотой дыры стягиваются…

— Я тоже люблю тебя.

Он улыбается — одной из тех излюбленных мной улыбок.

И я улыбаюсь тоже.

Может, впереди нас джут споры и трения. Может, мы совершим ещё кучу ошибок. А может, совершаем её прямо сейчас, когда действуем наперекор желанию злопыхателей развести нас.

Но это не важно.

Важно лишь то, что он смотрит на меня вот так, словно я единственная женщина во всей вселенной. И я знаю, что это чистая правда.

Год спустя.

Лера.

Я не знаю, зачем взрослым переезжать из одной квартиры в другую, если там и так всё было удобно. Лифт, мусорка рядом, садик через две улицы. Зато теперь у нас есть дом. Настоящий. С верандой, с большими деревьями, на которых растут сливы, и с травой, по которой можно бегать босиком, и мама даже не ругается.

Мама так и сказала:

— Здесь ты сможешь бегать босиком по утренней росе.

Я сначала подумала, что «роса» — это имя собаки, а папа объяснил, что это вода на траве, которая почему-то появляется именно с утра. Странно, конечно, но красиво.

Папа теперь живёт с нами. Не по соседству, а просто с нами.

Он готовит блинчики по вторникам, а по четвергам печёт булочки. И ещё он глупо шутит. Не по дням недели, а всегда. Но маме нравится. Она постоянно смеётся, когда папа шутит. И я тоже смеюсь, потому что мне нравится смеяться вместе.

Когда папа жил по соседству, а не с нами, мы часто ходили друг к другу в гости. Мама говорила, что не нужно ему так часто появляться, а потом как-то утром взяла и поцеловала его в щёку, пока он переворачивал блинчик.

Я тогда сделала вид, что не заметила. Хотя заметила, конечно. Я всё замечаю, потому что я замечательная.

Иногда они ссорятся. Мама сердито спрашивает: