Книга Один неверный шаг, страница 26 – Оливия Хейл

— Твоя комната здесь, — говорит он.

Я иду следом.

— У тебя еще есть картины?

— Немного, да. Это твоя спальня. За той дверью — ванная, шкафы совершенно пустые. Можешь пользоваться. Обещаю, клопов нет.

— Даже не уверена, что меня бы это остановило, — бормочу я. Войдя в комнату, я... о боже. Уже хочется рухнуть на огромную кровать с пушистым покрывалом или пройтись босиком по мягкому, густо набитому ковру.

Я оборачиваюсь, оглядывая пространство. Светлые дубовые шкафы, встроенные светильники на потолке.

Три художественных принта на левой стене. Я подхожу ближе.

— Нейт.

— Да? — откликается он.

— Ты купил принты Эшера и Рен? С того аукциона, где я работала?

Он проводит ладонью по затылку.

— Да. Говорил же, твои рекомендации легли в основу большинства приобретений для моей личной коллекции.

— Но... я... вау, — я опускаюсь на край кровати и просто смотрю на черно-белые принты. День был бесконечным. Слишком длинным, и теперь все наваливается разом. — Я понятия не имела.

— Не имела. Сомневаюсь, что говорил об этом, — Нейт усмехается и облокачивается на дверной косяк. — Полагаю, теперь я должен тебе солидные комиссионные.

Я качаю головой.

— Нет, нет. Того, что ты пускаешь меня сюда на неделю, более чем достаточно. Спасибо. Больно признавать, но то место было... ну, не самым лучшим.

Обе его брови приподнимаются.

— «Не самым лучшим» еще мягкосказано. То место было настоящей дырой.

— По сравнению с этим? Безусловно.

— По сравнению с чем угодно.

Я наклоняюсь и расстегиваю молнию на кожаных ботинках. Освободить ноги после долгого дня — просто блаженство.

— Так ты работаешь почти каждый день?

— Да. Горничные приходят по понедельникам, около полудня. Постирают все, что оставишь в корзине. Пользуйся кухней, готовь, если захочешь, — он скрещивает лодыжки,взгляд скользит от моих ступней в чулках к окнам спальни. — Если что-то понадобится, мой номер у тебя есть.

— Да, — я поднимаю взгляд, колеблясь всего мгновение, прежде чем сказать то, что все это время жгло изнутри. — Нейт? Помнишь ту коробку?

Его внимание возвращается ко мне.

— Да?

— Пожалуйста, не говори Дину, что я остановилась у тебя на неделю. Я пойму, если ты сочтешь нужным признаться, но... не хочу, чтобы он знал о том, как я сейчас живу.

Нейт ненадолго замирает, но затем коротко кивает.

— Понял. Никому не скажу, что ты здесь живешь.

— Спасибо. Просто... я хочу начать все с чистого листа. В этом весь смысл.

— Ага. Договорились, — он делает шаг к двери, и на губах появляется едва заметная улыбка. — Оставлю тебя... о. Это ты уронила? — Нейт наклоняется по другую сторону порога и поднимает сложенный лист бумаги.

Пока разворачивает его, я замечаю знакомый помятый край — и в ту же секунду вскакиваю с кровати. Черт.

— Должно быть, выпал из рюкзака, — говорю я. Он лежал в переднем кармане, и я, по-видимому, забыла его закрыть после того, как в пятнадцатый раз перечитала список.

Тридцать до тридцати.

Я вырываю лист из его рук. Нейт отпускает без сопротивления, только взгляд чуть задерживается на моем лице. В глазах пляшет насмешливый огонек.

— Понимаю.

— Ты... что-то увидел? — спрашиваю я.

— Почти ничего. Хотя выглядит интригующе.

Я складываю лист и прячу руки за спину, сцепив пальцы так крепко, что белеют костяшки. Бумага хрустит в руках.

— Просто я кое-что написала в самолете.