Книга Моя идеальная ошибка, страница 123 – Оливия Хейл

Думаю, на самом деле он имеет в виду брак. Настоящие отношения, где риск снова получить боль не меньше, чем шанс исцелиться.

Я читаю Сэму перед сном. Он засыпает уже на третьей странице, вымотанный, как и всегда после футбола. Сладко сопит, длинные ресницы на раскрасневшихся щеках. Целую его в лоб и прикрываю дверь.

Уилла уже читает, когда я заглядываю к ней.

— Привет, — тихо говорю я. — Хочешь, я почитаю?

Обычно шансы 50/50, позволит ли помочь ей заснуть, когда папы нет дома. Но в последнее время чаще соглашается.

Она откладывает книгу и кивает.

Я сажусь в кресло у кровати. Она поворачивается, смахивая челку с глаз.

— Шестая страница.

— Хорошо, продолжу отсюда.

Читаю вполголоса, а она следит за текстом,бегая глазами по строчкам. Уилла быстро учится. Удивительно, как дети впитывают все, словно губки.

Я почти закончила, когда она вдруг говорит:

— Прости.

— За что?

— Что была грубой. Когда ты только пришла.

Я улыбаюсь.

— Ох, милая, все в порядке. Тебе было непросто, когда няни сменяли друг друга. Но я ценю извинения.

Она кивает и чуть слышно вздыхает.

— Я не люблю нянь. Но ты мне нравишься.

— Спасибо, — я откидываюсь на спинку кресла, сдерживая порыв погладить ее по волосам. Редко она бывает такой мягкой и открытой. — Почему ты не любишь нянь?

Уилла разглядывает край одеяла, перебирая пальцами ткань.

— Если бы не няни, папа оставался бы с нами, — произносит она. — Не смог бы работать.

А. Сердце сжимается от ее уверенного тона. Я придвигаюсь ближе.

— Малышка, твой папа очень хочет быть с вами. С тобой и Сэмом. Он бы оставался всегда, если бы мог. Просто от него зависят еще многие люди, он хочет помогать и им тоже.

— Угу. Я знаю.

— Ты говорила ему об этом?

Она качает головой.

— Думаю, он был бы рад услышать, что ты чувствуешь.

— Да, — ее пальцы теребят бахрому на одеяле. — А если бы мама не умерла, она тоже была бы здесь. Папа одинок. Я знаю, ему надо работать.

— Да, это тоже правда, — осторожно говорю я. — Ты скучаешь по ней?

Уилла бросает на меня взгляд, затем смотрит в потолок.

— Да. Иногда я ее помню. Иногда думаю... может, и нет?

Это звучит как вопрос, торопливый и тихий.

— Это понятно, — говорю я. — Ты была совсем маленькой, когда она умерла. Младше, чем сейчас Сэм.

— Да.

— Тебе не обязательно помнить. Папа помнит за вас обоих с братом, и расскажет все, что захочешь знать.

Она поворачивается ко мне.

— А твоя мама жива?

— Да. Она живет здесь, в Нью-Йорке.

— Наверное, это здорово, — говорит Уилла. — Она заплетает тебе волосы?

Это заставляет меня улыбнуться.

— Уже нет, но в твоем возрасте заплетала.

— Катя иногда заплетает. Если я вежливо попрошу, — бормочет она. Зевает так широко, что виден новый зуб на месте выпавшего молочного. — И ты.

Я глажу ее по волосам.

— Когда захочешь.

— Угу. Читай дальше, — шепчет она.

Я открываю последнюю страницу. Ее дыхание выравнивается еще до слов «Конец». Я остаюсь рядом, убеждаясь, что Уилла крепко уснула, прежде чем крадуськ двери.

Не могу сдержать улыбку, оглядывая комнату. Такая она, Уилла. Смесь лилового и бежевого, мягкий ковер, книжный шкаф, забитый игрушками. Оставляю дверь приоткрытой, как сделала с Сэмом.

Ее признание трогает. Для восьмилетней девочки няни олицетворяют собой лишь способ отпустить отца. Но он старается быть с детьми больше. Выходные без работы, вечера дома. Уроки пианино с Уиллой.