Книга Моя идеальная ошибка, страница 4 – Оливия Хейл

Нам откровенно морочат голову. Но я умею находить обходные пути. Люди всегда чего-то хотят, и чаще всего — денег. Мало кто не спросит «а насколько высоко», если ты готов заплатить за прыжок.

В холле Танцевальной Академии пахнет пылью, прогретой солнцем, и еще чем-то резким — то ли хвоей, то ли тигровым бальзамом⁶. За стойкой сидит юноша со скучающим выражением лица. Не старше девятнадцати, худощавый, в растянутой майке и с журналом в руках.

— Мне нужен руководитель детских групп, — говорю я.

— Дальше по коридору, четвертый этаж, — отвечает он, не отрываясь от чтения.

Я поднимаюсь по лестнице и выхожу в коридор, ничем не отличающийся от вестибюля. Потертый деревянный пол, стойкий запах... хвои?теперь чувствуется еще сильнее.

Прохожу мимо полуоткрытых дверей в пустые залы. Обеденное время. Если это и правда крупнейшая Нью-Йорская детская академия балета, неудивительно, что сейчас здесь пусто. Дети в школе, как и Уилла, которая уже вечером спросит про балет. Снова.

Когда она чего-то хочет, то становится как никогда упряма. И это, признаться, одно из моих любимых ее качеств.

Я слышу легкие шаги в одном из залов. Ритмичные, мягкие удары по полу. Кто-то танцует. Я всматриваюсь в сторону, откуда исходит звук и продолжаю идти.

Но резко останавливаюсь.

Одна танцовщица движется в пустом зале, словно плывя сквозь солнечные лучи, разливающиеся по залу. Крутится быстрее, чем, кажется, позволяет человеческое тело, нога взмывает вверх, будто не подчиняясьзаконам физики.

Это... завораживает.

Она скользит по полу, длинный черный хвост взлетает в воздухе, будто продолжая движения. Обтягивающий верх, короткая юбка, балетные колготки. Настоящее балетное одеяние. Оно вытягивает фигуру, делает ее высокой, легкой — как балерину из шкатулки сестры, ту, что крутилась под мелодию, которую я до сих пор помню. Конни ставила ее снова и снова.

Руки танцовщицы движутся плавно, но под кожей читаются мышцы. И при этом все выглядит легко. Будто она не танцует, а летит или плывет. Балерина взмахивает ногой, и на мгновение та оказывается идеально перпендикулярна телу.

Я вижу ее лицо в профиль.

Изабель.

Что?Рука у бедра сжимается в кулак, и я знаю, что должен уйти, но не могу. Каковы шансы? Она — лучшая подруга сестры, и за все эти годы мы пару раз пересекались, но ни разу не видел ее в таком свете.

Конни, наверное, упоминала, что Изабель балерина. Но я не знал, что именно... такая. Она танцует так, словно балет для нее не только профессия, но и смысл жизни.

Ее движения становятся все быстрее, точнее, и я знаю, что должен уйти. Это интимный момент. Танцует одна в зале, без музыки.

Но я не могу сдвинуться с места.

Концентрация, с которой она работает, чувствуется даже отсюда, из коридора. Изабель выкладывается до последней капли. В те редкие встречи, что у нас были... я и представить не мог, что она это умеет. Быть олицетворением пламени и воплощением грации.

Я заметил, что Изабель красива, еще год назад при первой встрече у квартиры Конни. Тогда они стали соседками, а впоследствии еще и подругами. Молодая, только за двадцать. Вечно смущенная и выдавливающая вежливую улыбку. С большими, темными глазами. Длинными волосами. Я не должен был обращать внимание. Но все равно обратил.

А сейчас она сияет.

Крутится быстрее, быстрее и еще быстрее. Мои глаза следят за движением ноги, вычерчивающей круг в воздухе. Я никогда не видел ничего подобного.