Книга Моя идеальная ошибка, страница 82 – Оливия Хейл

— Да, — он садится, с листком, прилипшим к волосам. — Где ты жила, прежде чем переехать к нам?

Улыбка не сходит с моего лица. Он король неожиданных вопросов, как и все маленькие дети.

— В нескольких кварталах отсюда, в Грейстоуне. Там же, где и твоя тетя Конни.

— А, — он снова ложится, полностью игнорируя приготовления, в отличие от Уиллы, помогающей расставлять бутылки с водой и термос с кофе. — А Бен живет за рекой.

— Правда? — я понятия не имею, о ком он. — За какой рекой?

Сэм ненадолго задумывается.

— За водяной.

Это заставляет меня рассмеяться. Алек тоже фыркает, садясь рядом на плед.

— Это его друг из детского сада, который переехал в Бруклин. Правильно говорить Ист-Ривер, малыш.

Сэм медленно повторяет название, по-прежнему лежа на пожухлой траве вместо пледа. Мои родители наверняка сделали бы из этого проблему. Но мне нравится, что Алеку все равно. Он переживает о многом — уроках пианино, хороших манерах, — но испачканная детская одежда к этому не относится.

Здесь, на прохладном воздухе в парке, в темных джинсах и темно-синей куртке, он выглядит иначе. Более доступным. И привлекательным в непривычной для меня манере. До этого я видела его только в костюмах, смокингах или рубашках с брюками. Сейчас он «не при исполнении» — просто отец, и безусловно самый красивый в парке.

Алек откидывается на плед, опираясь на локти, и наблюдает, как Уилла с Сэмом играют в футбол. Я изучаю его профиль, щетину, затемняющую линию подбородка.

— Хорошая идея, — говорю я.

Он кивает, не отводя взгляда.

— Да. Жаль, что понадобилось твое недовольство,чтобы до нее додуматься.

— Ничего. Вы каждый день видите парк из окна гостиной. Думаю, то, что всегда перед глазами, легко не замечать.

Его губы искривляются, но это не похоже на улыбку.

— Да. Действительно легко. Изабель... Я не читал то, что ты вчера оставила.

— А.

Он поворачивается ко мне, и в каре-зеленых глазах я замечаю знакомый конфликт. Передо мной снова возникает тот человек, которого я знала через Конни все эти годы — собранный, контролирующий себя, но и тот, к кому ужеуспела привязаться. Тот, кто борется с желанием того, что, как ему кажется, не положено.

— То, что происходит между нами, несправедливо по отношению к тебе, и я не могу... Мы не можем позволить этому повториться. Прости.

Я медленно киваю. Алек отступает. Снова. Волна отверженности накрывает, но я не показываю разочарования. Он хочет меня, думаю я. Но не позволяет себе это иметь.

— Ты не готов ни к каким отношениям, — говорю я.

Он молчит, но затем кивает.

— Верно. Ты подруга Конни, и я не хочу мешать вашей дружбе или твоей работе. Мое поведение и так уже перешло все границы.

— Возможно, оно переходит границы, только если нежеланно, — пожимаю я плечами с показным безразличием. — Но решать тебе.

Между нами повисает тишина, мы наблюдаем за детьми. Они необычно мирно играют вместе, день прекрасен, парк наполнен детским смехом, лаем собак и пением птиц. Но холодок в воздухе напоминает о смене сезона и грядущих переменах.

Между нами уже стало холоднее.

Я слышу, как тикают секунды, и жалею, что мы больше не сможем говорить открыто. Общаться так, как он сам хотел. Но, видимо, это касалось только одного вида близости.

Но затем его рука касается моей на пледе.

— Дело не в том, что я не хочу, — говорит он. — Ты же знаешь.