Книга Как провести медовый месяц в одиночестве, страница 63 – Оливия Хейл

Я расправляю плечи и бедра и делаю замах.

Первые пять попыток оказываются неудачными.

Трижды я промахиваюсь по мячу, и вместо него вверх летит шлейф песка. Дважды я попадаю по мячу, но он летит недостаточно высоко, чтобы преодолеть стенку ямы, и откатывается назад, к дьяволу.

Плечи Филиппа сотрясаются от сдерживаемого смеха.

— Все в порядке! — говорю я, кивая ему. — Сейчас получится!

Он скрещивает руки, на его лице появляется улыбка.

— Не сомневаюсь.

Может быть, дело в его ухмылке или в моем собственном веселье, но у меня получается. Мяч взлетает и приземляется в нескольких футах от того места, где покоится мяч Филиппа, на грин.

— Да! Я попала!

Филипп преодолевает расстояние до песчаной ямы. Он стоит на краю и протягивает мне руку.

— Очень хорошо.

— Думаю, я следующий Тайгер Вудс.

— Надеюсь, ради твоего блага, что это не так.

Это заставляет меня хихикать. Я засовываю клюшку под мышку, нащупываю опору на песчаном склоне и тянусь вверх, чтобы схватить его за руку.

Это не слишком изящно. Я пытаюсь ухватиться, пока он тянет, а потом поднимаюсь, сталкиваясь с его грудью, и теряю сандалию.

Она падает по песчаному склону и приземляется на то место, которое раньше занимал мой мяч.

— О нет, — говорю я.

Филипп все еще держит меня за руку. Она зажата между нашими грудями. Его подбородок касается моего лба, когда он поворачивает голову.

— Твой сандаль.

— Он не выживет в яме.

— Нет, — говорит он, — не выживет. Я достану его.

— Я могу…

Он протягивает мне свою клюшку и шагает в яму, причем делает это более грациозно, чем я. Он забирает сандалию и переворачивает ее вверх дном, вытряхивая песок.

— Это как Золушка, — говорю я. Слова просто вырываются наружу. Может, из-за солнца, а может, из-за запаха его солнцезащитного крема, все еще сохраняющегося после нашего тесного контакта.

Он долго смотрит на меня, а потом усмехается.

— Да, поразительно похоже. Хочешь, я тоже надену его на тебя? Посмотрим, подойдет ли оно?

У меня в животе что-то сжалось, и я могу только покачать головой.

Он забирается на край песчаной ямы. Я протягиваю руку, и он смотрит на нее с явным подозрением.

— Я могу это сделать. Я сильная, — говорю я.

— Точно, — говорит он. — Вот, возьми свой сандаль.

Я хватаю его и отбрасываю в сторону на траву, а затем снова протягиваю ему руку.

— Давай. Поверь мне, я занималась спортом. Я поднимаю тонну тяжестей.

— Чем больше ты говоришь, тем менее убедительной становишься.

— Тогда я заткнусь, — говорю я и шевелю пальцами. — Я бросаю вызов.

Филипп бормочет что-то вроде

— Ты бросаешь вызов?— и качает головой, но принимает мою руку.

И тут все идет наперекосяк. Моя единственная сандалия скользит по скошенной траве, когда меня тянет за собой вес Филиппа, и босая пятка впечатывается в землю. Край ямы шатается и ломается, и я падаю вниз. Сначала Филипп, а потом я, падаю в глубины ямы.

Я оказываюсь наполовину над ним, распростертой на песке.

Мне требуется секунда, чтобы перевести дыхание.

— Боже мой, — говорю я. — Это действительно зыбучий песок.

Подо мной Филипп молчит. Он лежит на спине, и я вижу, как он быстро моргает, глядя в чистое голубое небо.

— Что? — спрашивает он.

— Ничего. — Я поднимаюсь с него, но держу руку на его груди. — Ты в порядке? Ты ничего не сломал?

— Насколько я знаю, нет, — говорит он и слегка поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня. — Возможно, у меня шок.