Книга Как провести медовый месяц в одиночестве, страница 75 – Оливия Хейл

— И тебе тоже.

Он качает головой, его губы подрагивают в уголках. Его рука все еще обхватывает мою талию, и я прижимаюсь к нему.

— Я наблюдал за тобой у бассейна, — говорит он. — В один из первых дней после нашей встречи. Ты улыбалась тропическому дождю, когда все остальные разбегались.

Вода стекает по моему телу, но я ее почти не чувствую. Его глаза смотрят на меня, и я не могу отвести взгляд. Мне кажется, ничто в этом мире не может заставить меня.

— Это такая редкость, — пробормотала я.

Он поднимает свободную руку и убирает прядь моих волос назад, где они прилипли к щеке. Я чувствую тепло его руки даже под дождем.

— Да, — говорит он. — Так и есть.

Он наклоняется ко мне и делает секундную паузу — достаточно долгую, чтобы японяла, что он смакует момент, прежде чем его губы коснутся моих.

Его поцелуй потрясающе теплый на фоне дождя, нежный и сильный одновременно. Я упираюсь рукой в его грудь и таю в его прикосновениях, в руке, обнимающей меня, и губах, которые решительно двигаются.

Он откидывает мою голову назад, длинные пальцы изгибаются вниз, к моей шее. Это вызывает во мне дрожь, которая не имеет ничего общего с бурей вокруг нас.

Я сама углубляю поцелуй.

Мой язык касается его нижней губы, и он стонет. Этот стон отдается в его груди и в моей, и он крепче прижимает меня к себе.

Вокруг нас дождь продолжает неистовствовать. Капли превращаются в водяную завесу, отгораживающую нас от реального мира. Я обхватываю руками шею Филиппа и прижимаюсь к нему всем телом, утопая в этом моменте. Его пальцы выжигают дорожки на моей коже, вдоль рук, по спине. Каждый из них обещает больше.

Я чувствую себя в огне.

Он поднимает голову на дюйм.

— Я должен вытащить тебя из-под дождя, — пробормотал он. Его голос звучит хрипло.

Я качаю головой и снова притягиваю его к себе.

— Я в полном порядке.

— О? — Он нежно целует меня в губы, а затем проводит по краю челюсти.

— Я не ожидал этого, Иден. Я не ожидал тебя.

По мне снова пробегает дрожь, и не потому, что мне холодно. Прижатая к нему, наша одежда насквозь промокла, а тела прижались друг к другу, я никогда не чувствовала себя теплее.

— Я тоже, — говорю я. — Ты был полной неожиданностью.

Он прижимается лбом к моему. Мы оба тяжело дышим. И здесь нет никого, кто бы смотрел, нет никого, перед кем бы мы выступали.

— Что мы делаем? — шепчу я.

— Понятия не имею, — говорит он. — Я не знаю, что я делал всю эту поездку.

— Отдыхал для себя, — бормочу я.

Он проводит пальцами по моим влажным волосам, а затем касается кожи моей шеи.

— Может быть, — тихо говорит он. — А может, это просто я, и это просто ты.

Я чувствую, что не могу оторваться от него, как будто держаться за него — единственное, что у меня осталось.

— Поцелуешь меня снова?

Он криво улыбается и опускает голову. Наши губы встречаются, а вокруг нас продолжает лить дождь.

Когда мы, наконец, возвращаемся на курорт, у меня есть ровно сорок восемь минут, чтобы собраться перед встречей с Кэйли. Моя одежда наполовину высохла, а волосы вьются от дождя и влажности. Я бросаюсь в душ, чтобы попытаться привести их в порядок.

Вода теплая, как и дождь. Но на этот раз губы не прижимаются к моим.

Филипп целовал меня до тех пор, пока ливень не ослабел, пока тяжелые капли не превратились в мягкую морось, а солнце не вернулось с триумфом. Я откинула голову назад и прошептала, что могу привыкнуть к этому.