Книга Я выбираю развод, страница 64 – Аврора Сазонова

Последние слова произношу жестче, чем планировала, но сдерживать эмоции больше нет смысла, все карты раскрыты, играть в вежливость глупо.

Саша молчит долго, смотрит тяжело, и в глазах мелькает что-то похожее на осознание серьезности ситуации, понимание того, что жена больше не собирается подчиняться и прогибаться под давлением.

— Хорошо, — соглашается наконец, после паузы, растянувшейся на вечность. — Вернешься как миленькая, еще и извиняться будешь.

Угроза прозрачная, но странным образом не вызывает страха, только холодное любопытство: что изменится через три дня? Найдет ли Саша аргументы убедительнее запугивания? Или поймет наконец, что потерял больше, чем собирался?

— Посмотрим, — отвечаю коротко, открываю дверь, выхожу на крыльцо.

Месяц прошел.

Тридцать один день, семьсот сорок четыре часа, сорок четыре тысячи шестьсот сорок минут без Юли в доме, и каждая минута отсчитывается тяжелым грузом, оседающим на плечах, давящим на грудь так, что дышать становится труднее с каждым днем.

Сижу в гостиной на диване, Тимур сопит рядом, уткнувшись носом в плюшевого зайца, которого обнимает пухлыми ручками, и смотрю на спящего сына долго, изучая каждую черточку маленького лица, пытаясь найти в них отражение матери, которой нет рядом уже целый месяц.

Справляюсь. Прекрасно справляюсь с воспитанием годовалого ребенка без жены, и это чертова правда, потому что агентство прислало новую няню Светлану Петровну через три дня после того, как Юля привезла Тимура и исчезла, оставив короткое сообщение о том, что будет жить отдельно, обдумывая дальнейшие шаги.

Светлана Петровна профессиональная, опытная женщина лет пятидесяти пяти, которая работала с детьми двадцать лет, имеет рекомендации, медицинскую книжку, педагогическое образование, и Тимур привык к ней быстро, перестал плакать по ночам, требуя маму, научился засыпать под колыбельные, которые няня поет низким спокойным голосом.

Работа идет отлично, проекты закрываются вовремя, партнеры довольны, прибыль растет, и никто из коллег не замечает изменений в личной жизни, потому что держу лицо, контролирую эмоции, веду переговоры с обычной жесткостью и уверенностью.

Дом чистый, холодильник полный, счета оплачены, график соблюдается, и со стороны кажется, что жизнь течет нормально, размеренно, без сбоев.

Но это ложь.

Чертова ложь, которую повторяю себе каждое утро, глядя в зеркало на лицо с темными кругами под глазами от бессонных ночей, когда лежу в пустой кровати, протягивая руку на половину, где раньше спала Юля, и нащупываю только холодную простыню.

Устаю. Адски устаю, потому что совмещать работу по двенадцать часов и заботу о годовалом ребенке оказывается физически выматывающим, даже с помощью няни, которая уходит в восемь вечера, оставляя меня один на один с Тимуром до утра.

Сын просыпается по ночам, плачет, требует внимания, и поднимаюсь к нему каждый раз, качаю на руках, пою колыбельные фальшивым голосом, потому что никогда не умел петь, но Тимур успокаивается, прижимается щекой к плечу, засыпает снова, иэти ночные подъемы выматывают так, что утром встаю разбитым, словно не спал вовсе.

Кормлю сына завтраком, и каша получается то слишком жидкой, то слишком густой, не так идеально, как готовила Юля, знавшая точные пропорции воды и крупы, температуру, консистенцию, которая нравится Тимуру.