Книга Я выбираю развод, страница 68 – Аврора Сазонова

Скучаю не только по жене как таковой, скучаю по женщине, которая делала дом домом, а не просто местом для сна между работой.

Юля готовила завтраки, от которых пахло по всему дому, встречала вечером с вопросами о прошедшем дне, гладила рубашки так, что не было ни одной складки, раскладывала вещи по местам, создавая порядок и уют.

Сейчас дом чистый, потому что нанял клининговую службу, которая приходит дважды в неделю, но это механическая чистота, без души, без тепла, которое создавала Юля.

Завтраки готовит няня или покупаю готовые в кафе по дороге на работу, и еда эта безвкусная, пресная, не идет ни в какое сравнение с домашней стряпней жены.

Рубашки глажу сам или отдаю в химчистку, и результат приемлемый, но каждый раз, надевая выглаженную рубашку, вспоминаю, как Юля делала это с любовью, аккуратно проходя утюгом по каждому сантиметру ткани.

Вечера проводятся в тишине, нарушаемой только детским лепетом Тимура, и не хватает голоса Юли, рассказывающего о прошедшем дне, смеха над какой-то бытовой мелочью, даже ворчания на разбросанные вещи.

Не хватает ее присутствия в кровати ночью, теплого тела рядом, запаха любимого крема, которым она мазала руки перед сном, тихого дыхания, убаюкивающего лучше любого снотворного.

Пыталсязаполнить пустоту работой, проектами, встречами, но работа не согревает холодными ночами, не обнимает, не говорит, что все будет хорошо, не создает ощущение дома.

Тимур спрашивает про маму каждый день, показывает на фотографии Юли, которые стоят в рамках по всему дому, лепечет что-то на своем языке, и в глазах сына читается непонимание, почему мамы нет рядом, когда она нужна.

Объяснить годовалому ребенку, что папа идиот, разрушивший семью собственным эгоизмом и изменой, невозможно, и каждый раз, когда Тимур спрашивает про Юлю, сердце сжимается виной, стыдом, болью.

Хочу вернуть жену. Отчаянно, всеми фибрами души хочу, чтобы Юля вернулась, дала второй шанс, позволила исправить ошибки, построить отношения заново, правильно, как должно было быть с самого начала.

Но понимаю, что право требовать это потерял в тот момент, когда переспал с Викой, предал доверие, разрушил основу брака.

Юля не обязана прощать, не обязана возвращаться, не обязана давать второй шанс мужу-изменнику, который месяц назад запугивал судом и угрожал отобрать ребенка.

Заслужил то, что получил: пустой дом, холодную постель, одиночество, которое съедает изнутри медленно, но верно.

Комната в коммуналке пахнет сыростью. Обои отклеиваются у окна длинными желтыми полосами, открывая серую штукатурку под ними. Кровать скрипит при каждом движении, и первую неделю просыпаюсь от собственного поворота на бок.

Месяц без контактов с внешним миром оказался самым долгим и самым коротким одновременно. Дни растягивались в бесконечную вереницу одинаковых часов, когда лежала на скрипучей кровати и смотрела в потолок с расползающимся желтым пятном сырости, а ночи пролетали мгновенно в кошмарах, где Тимур плакал и звал маму, но дотянуться до него не могла, руки словно налитые свинцом отказывались двигаться. Просыпалась в холодном поту, хватаясь за грудь, где сердце колотилось так бешено, что казалось, вот-вот выпрыгнет наружу, и первая мысль всегда была одна: какая мать бросает годовалого ребенка?