Книга Я выбираю развод, страница 83 – Аврора Сазонова

Руки сжимаются в кулаки на столе так сильно, что костяшки белеют, и ногти впиваются в ладони острой болью. Как я мог быть таким слепым? Как мог не видеть очевидного, что жена больна, что ей нужна помощь, а не обвинения и упреки?

Открываю новую вкладку, набираю: статистика самоубийств после родов. Результаты загружаются, и цифры на экране заставляют кровь стыть в жилах.

“Самоповреждение является одной из ведущих причин материнской смертности в развитых странах. Риск … у женщин с нелеченной послеродовой депрессией возрастает в … раз по сравнению со здоровыми женщинами.”

Цифра огромная, пугающая, и я сижу, уставившись в экран, и не могу оторвать взгляд от этих слов. Юля могла оказаться в этой статистике. Моя жена, мать моего сына, женщина, которую я когда-то любил больше всего на свете, могла покончить с собой, потому что я не заметил ее боли, не протянул руку помощи, был слишком занят собственным эго и сексуальными потребностями.

Встаю из-за стола снова, иду к бару в углу кабинета, наливаю себе виски щедрой порцией, и рука дрожит так, что часть жидкости проливается на полированную поверхность барной стойки. Выпиваю залпом, и алкоголь обжигает горло огненной дорожкой, стекает в желудок тяжелым комком. Наливаю еще, выпиваю снова, и голова начинает кружиться немного, но мысли не замедляются, продолжают крутиться бешеным вихрем.

Юля говорила сегодня, что хочет развода. Официального, через суд, с разделом имущества и определением порядка общения с Тимуром. Говорила твердо, решительно, и я тогда почувствовал панику, страх потерять контроль над ситуацией, над семьей, над жизнью, которую строил десять лет. Но сейчас, после всего прочитанного, понимаю, что она имеет полное право требовать развода, уйти от мужа, который предал ее, не поддержал в самый трудный период, обвинил в том, в чем она не виновата.

Ставлю стакан на стойку резко, и стекло звякает о дерево громким звуком. Возвращаюсь к ноутбуку, сажусь, открываю еще одну статью, и заголовок цепляет взгляд: “Как восстановить отношения после послеродовой депрессии.” Читаю жадно, цепляясь за каждое слово как за спасательный круг.

“Восстановление отношений требует времени, терпения и искренней готовности партнера меняться. Недостаточно просто извиниться или пообещать, что все будет по-другому. Нужны конкретные действия: участие в терапии, изменение поведения, принятие ответственности за свою роль в возникновении проблем.”

Конкретные действия. Изменение поведения. Слова простые, но за ними стоит огромнаяработа над собой, признание собственных ошибок, готовность стать другим человеком, не тем, кем был все эти годы. Способен ли я на это? Хочу ли я меняться, отказываться от привычной модели поведения, от власти и контроля, которые всегда были основой моей личности?

Откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза, и в голове всплывают воспоминания о том, каким я был в начале отношений с Юлей. Ухаживал за ней, дарил цветы, водил в рестораны, слушал ее рассказы о работе, мечтах, планах на будущее. Интересовался ее мнением, спрашивал совета, ценил ее как личность, а не только как будущую жену и мать моих детей. Когда это изменилось? Когда я превратился в того, кто воспринимает жену как обслуживающий персонал, чья задача готовить, убирать, рожать детей и удовлетворять сексуальные потребности?