Книга Я выбираю развод, страница 84 – Аврора Сазонова

После свадьбы. Постепенно, незаметно отношения трансформировались из равных партнерских в иерархические, где я главный, а Юля подчиненная. Перестал спрашивать ее мнение о важных решениях, начал диктовать, как должно быть, потому что я зарабатываю деньги, значит, я имею право определять правила. Отец воспитывал меня именно так, говорил, что мужчина глава семьи, что женщина должна слушаться мужа, выполнять его требования, и я впитал эту модель, считал ее единственно правильной.

Но Юля не мать, она другая. Была другой, когда мы познакомились: независимая, с собственным мнением, не боялась спорить, отстаивать свою точку зрения. И мне это нравилось тогда, привлекало, возбуждало даже. Потом начало раздражать, и я методично гасил ее независимость, подавлял инициативу, приучал к мысли, что мое слово закон, а ее задача соглашаться и выполнять.

Открываю глаза резко, смотрю на собственное отражение в темном экране выключенного монитора напротив стола, и вижу там незнакомого мужчину с жесткими чертами лица, сжатыми губами, холодными глазами. Кто я? Какой человек методично ломает женщину, которую якобы любит, превращает ее в послушную тень, а потом удивляется, почему она перестала быть интересной, живой, страстной?

Встаю из-за стола, иду к книжному шкафу у противоположной стены, достаю с верхней полки свадебный альбом, который не открывал лет пять, может, больше. Возвращаюсь к столу, раскрываю альбом на первой странице, и на меня смотрит счастливая пара в день свадьбы: Юля в беломплатье, с улыбкой до ушей, глаза сияют радостью, я рядом, обнимаю ее за талию, смотрю на нее так, будто она центр вселенной.

Когда я перестал так на нее смотреть? Когда она перестала быть центром моей вселенной и превратилась в удобное приложение к жизни, которую строю для себя?

Переворачиваю страницы медленно, смотрю на фотографии медового месяца, первой годовщины, празднования покупки дома, известия о беременности. На каждом снимке Юля улыбается, и улыбка эта настоящая, живая, а не натянутая маска, которую я видел последние месяцы. На фотографиях с Тимуром новорожденным она смотрит на сына с такой нежностью, что сердце сжимается от этого взгляда. Когда эта нежность исчезла? Когда материнство превратилось для нее из радости в каторгу?

Захлопываю альбом резко, отодвигаю его от себя, и он скользит по столу, останавливается у края. Не хочу больше смотреть на эти фотографии, на доказательства того, что когда-то у нас было хорошо, что я разрушил все собственными руками, собственной слепотой и эгоизмом.

Тянусь к ноутбуку снова, открываю поисковик, набираю: психотерапевт семейные отношения. Если Юля ходит к психологу, если она лечится, работает над собой, то и я должен это делать. Не могу требовать от нее прощения, не меняясь сам, не работая над собственными проблемами, над тем, что привело нас к этой точке.

Результаты загружаются, и начинаю просматривать контакты специалистов, читать описания, отзывы. Нахожу психотерапевта, который специализируется на семейных кризисах, измене, восстановлении доверия. Записываю номер телефона на листок бумаги, и рука дрожит так, что цифры получаются кривыми, неровными.

Позвоню утром. Запишусь на прием, начну работать над собой, над своим поведением, над установками, которые усвоил от отца и которые разрушили мою семью. Но будет ли этого достаточно? Простит ли Юля после всего, что я сделал? Захочет ли давать второй шанс мужу, который предал, не поддержал, обвинил в том, в чем она не виновата?