Книга Я выбираю развод, страница 81 – Аврора Сазонова

Слово бьет как удар в солнечное сплетение, выбивает воздух из легких. Откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза, и перед внутренним взором всплывают картины последнего года: Юля с Тимуром на руках, бледная, с темными кругами под глазами, Юля за плитой, готовящая ужин механическими движениями, Юля в постели, отвернувшаяся к стене, когда я пытался обнять. Все эти сигналы, которые я игнорировал, списывал на усталость, на капризы, на нежелание быть нормальной женой.

Открываю глаза, смотрю на экран снова, и руки дрожат мелкой дрожью, когда скроллю дальше, ищу больше информации, больше подтверждений или опровержений того, что начинает формироваться в голове страшной картиной.

“Факторы риска включают отсутствие поддержки со стороны партнера, финансовые трудности, проблемы в отношениях, предыдущие эпизоды депрессии, тяжелые роды, недостаток сна.”

Отсутствие поддержки со стороны партнера. Проблемы в отношениях. Каждое слово как пощечина, и щеки горят от стыда, который поднимается горячей волной изнутри. Я не поддерживал Юлю. Приходил домой поздно, когда она уже спала, уходил рано, когда она еще не проснулась, проводил с ней и Тимуром минимум времени, считая, что моя задача обеспечивать семью финансово, а остальное ее забота. Не спрашивал, как она себя чувствует, не интересовался ее состоянием, не предлагал помощь, и когда она отказывала в близости, злился, обижался, вместо того чтобы попытаться понять причины.

Открываю новую вкладку, набираю: как помочь жене с послеродовой депрессией. Результаты загружаются мгновенно, и начинаю читать жадно, впитывая каждое слово, каждый совет, каждое предупреждение.

“Главное, что может сделать партнер, это проявить понимание и поддержку. Не обвинять женщину в ее состоянии, не говорить, что другие справляются, не сравнивать ее с другими матерями. Депрессия это болезнь, а не слабость характера или лень.”

Сравнивал. Черт возьми, я говорил Юле сегодня в парке именно это, что другие женщины справляются, что она просто не хочет напрягаться, и лицо ее побледнело от этих слов, глаза наполнились болью, и я тогда не понял, почему она так реагирует. Теперь понимаю, и этот стыд разъедает изнутри горячей кислотой, жжет, заставляет сжиматься желудок болезненным спазмом.

Читаю дальше, и каждое предложение усиливает осознание собственной вины, собственной слепоты, собственного эгоизма.

“Важно разделить обязанности по уходу за ребенком, дать женщине возможность отдыхать, заниматься собой, встречаться с друзьями. Изоляция и постоянная усталость усугубляют депрессию. Партнер должен взять на себя часть домашних дел, не ждать, что женщина справится со всем сама.”

Не разделял. Никогда не разделял обязанности, считал, что это женская работа, что я зарабатываю деньги, а Юля должна вести дом и растить ребенка. Не давал ей возможности отдыхать, не предлагал посидеть с Тимуром, чтобы она могла выйти куда-то, встретиться с Катей, заняться чем-то для себя. Да, у нас была няня. Но жена была привязана к дому, к ребенку, ко мне круглосуточно, и я считал это нормальным, естественным порядком вещей.

Пальцы сжимаются на мышке так сильно, что пластик трещит под напором. Отпускаю резко, провожу ладонями по лицу, и кожа горячая под руками, словно в лихорадке. Дышать становится трудно, воздух застревает где-то в горле, не проходит в легкие нормально, и приходится делать глубокие вдохи, заставлять себя дышать ровно, спокойно.