Книга Запретная месть, страница 101 – Аймэ Уильямс

— Думаешь, я этого не знаю? — Но я уже двигалась, хватая пальто. Руки дрожат, когда я тянусь за сумкой. — Она моя лучшая подруга, Марио, даже если она меня ненавидит. Единственный настоящий друг, который у меня когда-либо был. Если она умрет, думая, что я её бросила…

— Елена. — В его голосе слышится надрыв, тень отчаяния, которую я никогда раньше не замечала. От этого звука ноет в груди — Марио ДеЛука, который не боится ничего, звучит напуганно. — Пожалуйста. Не делай этого.

Я обхватываю его лицо ладонями, чувствуя жесткую щетину и напряжение в челюсти. В его глазах застыл страх, который он отчаянно пытается скрыть — тот самый взгляд, что был у него в моем офисе, когда Энтони наставил пистолет.

— Я должна. Ты ведь понимаешь? После всего, что произошло, после всех моих предательств… Я должна попытаться хоть что-то сделать правильно.

Он бормочет что-то о том, что я сведу его в могилу раньше срока, но в его глазах я вижу обреченность. Он знает, что не сможет меня остановить. Я быстро целую его и выбегаю к машине, где ждет его самый доверенный охранник.

Дорога до «Маунт-Синай» кажется бесконечной. Манхэттен проплывает за окном — улицы, по которым я раньше ходила свободно, теперь полны угроз. Каждый красный свет кажется пыткой, пока приходят новые сводки о слабеющем состоянии Беллы.

Мне удается проехать три уровня парковки, прежде чем охрана Маттео замечает меня. Как я и думала. Руки охранников тянутся к оружию, но из тени выходит сам Маттео; ярость исходит от каждой линии его тела.

У меня перехватывает дыхание при виде его. Эти голубовато-серые глаза — чистый лед, излучающий месть. Впервые я по-настоящему понимаю, почему люди боятся его, почему даже Марио говорит о гневе брата с неохотным уважением.

— Дай мне хоть одну причину, — негромко произносит он, и от этого смертоносно-спокойного тона у меня по спине пробегает холодок, — почему я не должен пристрелить тебя на месте. После того, что вы с моим братом натворили.

— Потому что я знаю об этой больнице то, чего не знают твои люди, — отвечаю я, вскидывая подбородок, хотя сердце от страха пускается вскачь. — Какие врачи подкуплены. Какие медсестры отчитываются перед врагами семьи. И прямо сейчас твоей жене и детям нужно любое преимущество, которое они могут получить.

— Ты хочешь поговорить о преимуществах? — Голос Бьянки разрезает напряжение, как лезвие. Она выходит из-за спины отца — настоящая принцесса мафии, несмотря на явную усталость. Под глазами залегли темные круги, но её ярость пылала так ярко, что могла испепелить. — Например, о том, как ты использовала свое положение, чтобы шпионить за нами? Как ты предала доверие Беллы, притворяясь её подругой?

Я заставляю себя не вздрагивать от неприкрытой ненависти в этих глазах — таких похожих на глаза Маттео, но той же формы, что и у Марио.

— Бьянка…

— Не смей.— Её рука дернулась к бедру, где, я знаю, она носит пистолет — привычка, появившаяся после возвращения Марио почти год назад. В этом жесте читалось обещание расправы, от которого перехватило горло. — Не смейпритворяться, будто мы что-то значим для тебя. Не после того, что сделали ты и он.

— Ты права. — Я сохраняю голос ровным, несмотря на бешеный пульс. — Я предала ваше доверие. Всех вас. Но прямо сейчас Белле нужны любые союзники. Даже те, кого вы ненавидите.