Книга Запретная месть, страница 13 – Аймэ Уильямс

У меня была работа — та, что могла наконец доказать: я стою большего, чем просто планирование вечеринок и роль миротворца. Если бы только вина за предательство доверия Беллы не душила меня с каждым фальшивым стоном, с каждым расчетливым выгибанием спины.

Мой «одноразовый» телефон завибрировал в отброшенном клатче. Я уже знала, что это Марио, вероятно, наблюдающий через свою сеть. Пусть смотрит. Пусть видит, какова на самом деле цена этой игры.

Руки Энтони сжали мои бедра, притягивая ближе, когда он вошел в меня с медленной, обдуманной силой. Мир за пределами этой комнаты померк, и всё, на чем я могла сосредоточиться, — это отсутствие огня междунами, ритм его движений, когда он брал меня. Я пыталась заглушить навязчивые мысли о Марио, но каждый поцелуй, каждое прикосновение Энтони были пустым эхом по сравнению с той дикой связью, которую я чувствовала всего от нескольких слов Марио.

Я закрыла глаза, притворяясь, что кожу воспламеняет прикосновение другого. Того, кто обладал опасной грацией и всезнающими глазами, кто с самого начала смотрел сквозь мой идеальный фасад.

«В некоторых играх сгорают все участники без исключения», — предупреждал меня Марио.

Хорошо, что я всегда любила играть с огнем.

Фотографии рассыпались по столу, словно улики предательства. Елена, выходящая из пентхауса Энтони. Красное платье от Версаче измято так красноречиво, что не требовалось слов.

Безупречная укладка растрепана, помада смазана немного, чтобы подтвердить всё, что происходило за закрытыми дверями пентхауса.

На одном снимке она поправляет бретельку платья, явно наспех натянутую обратно. На другом рука Энтони лежит на её пояснице, пока он провожает её к машине; пальцы собственнически впились в шелк.

В груди поднялось нечто темное, первобытное. Желание сорваться в Нью-Йорк и всадить пулю промеж глаз Энтони Калабрезе стало почти невыносимым.

Я знал, что таков план — черт, я сам же и подталкивал её добывать информацию любыми способами. Но видеть собственными глазами доказательства, представлять его руки на её теле…

Стук в дверь прорвался сквозь кровавую пелену мыслей.

— Что? — прорычал я.

Вошел Данте Моретти, умудряясь выглядеть безукоризненно и одновременно небрежно в костюме от Армани. Мой самый надёжный боец со времен изгнания, единственный, кто всегда знал истинный масштаб моих планов. Объективно он красив — резкие черты лица, темные глаза, — но сейчас мне было глубоко плевать на это.

— Твой брат усилил охрану вокруг поместья ДеЛука, — доложил Данте. — Роды Изабеллы всё ближе.

— Как трогательно. — Я сгреб фотографии в папку, но Данте успел заметить верхний снимок.

— Наследник Калабрезе, похоже, весьма увлечен твоим активом, — криво усмехнулся он.

Я метнул на него яростный взгляд.

— Что еще?

— Пришлось уладить ситуацию с одним из людей О'Коннора. Стал проявлять излишнее любопытство к нашим перевозкам через Бостонскую гавань. — Небрежный тон Данте скрывал истинный смысл слов. — Вопросов он больше задавать не будет.

Я одобрительно кивнул, но мысли упрямо возвращались к фотографиям. К Елене в объятиях Энтони.

Снова стук. На этот раз — солдат, один из ставленников О'Коннора, чем уже из принципа меня раздражал. Его присутствие служило постоянным напоминанием о моем шатком положении здесь, в Бостоне.