Книга Запретная месть, страница 139 – Аймэ Уильямс

Я двигался сквозь это безумие, каждое движение было точным и смертоносным. Оставшиеся верными старикам падали под методичным огнем — одна пуля в горло тому, кто пытался обойти Шиван с фланга, другая в грудь его напарнику, когда тот потянулся за запасным оружием.

Третий — старейший вышибала О'Брайена — бросился на меня с армейской выучкой, его удары были быстрыми и эффективными. Но Джузеппе вколачивал в меня навыки получше в тех подвальных встречах. Я проскользнул под его удар, использовав собственный вес против него, и точным ударом сломал ему колено. Его крик вплелся в симфонию выстрелов и бьющегося стекла.

Еще двое кинулись на меня с разных сторон — в их слаженности чувствовались годы совместной работы. Первый лишился зубов после моего удара локтем, а голова второго встретилась с дубовой панелью с сокрушительной силой. Они рухнули, как марионетки с обрезанными нитями, пополнив коллекцию тел, доказывающих, что традиции ничего не значат против превосходной подготовки.

Шиван доказала, что она истинная дочь своего отца, пусть и не в том смысле, который он вкладывал. Она действовала с ледяной эффективностью: каждый её выстрел достигал цели, пока она методично устраняла угрозы. Её одежда забрызгана красным, а лицо превратилось в маску ледяного спокойствия.

Шеймус и не думал сдаваться. С ревом ярости он схватил оружие одного из своих павших людей и открыл огонь. Первый выстрел прошел в считанных дюймах от Шиван, когда я повалил её за антикварный шкаф. Дерево разлетелось в щепки вокруг нас, пока он разряжал обойму.

— Прямо как твоя мать-шлюха, — издевался он, пытаясь выманить меня. —Еще один ублюдок ДеЛука, решивший, что достоин власти…

Я открыл ответный огонь, заставив его укрыться за столом. Шиван, точно тень, скользнула слева от меня; её выстрелы прижали к земле тех немногих, кто был достаточно глуп, чтобы остаться с её отцом.

— Помнишь, что я делал с тобой первый год? — выкрикнул Шеймус. — Как ты умолял? Совсем как щенок Шона…

В груди закипела ярость — воспоминания о цепях и подвальных уроках. Но затем, внезапно, возникли мысли об Елене и нашем ребенке, заставив меня на мгновение замереть.

Это больше не моя месть.

Сквозь дым и выстрелы я встретился взглядом с Шиван, когда мы приближались к её отцу. Она двигалась с грацией — истинная королева, которой она была рождена стать, что бы там Шеймус ни думал о женщинах у власти.

Когда я наконец получил возможность для смертельного выстрела — Шеймус был открыт и доведен до отчаяния — я опустил оружие.

— Он — твой, — сказал я Шиван, отходя в сторону. — Считай это моим единственным щедрым жестом.

Она улыбнулась мне, поднимая пистолет:

— Неожиданно благородно с твоей стороны.

— Шиван. — Шеймус поднял руки, кровь сочилась из раны на плече. — Давай будем благоразумны. Ты доказала свою правоту. Я отступлю, позволю тебе провести реформы. Какую угодно модернизацию…

— Теперьхочешь договариваться? — в её смехе не было тепла. — После Шона? После его сына? После каждого молодого капо, которого ты принес в жертву, чтобы удержать власть?

— Я всё еще твой отец, — прорычал он. — Всё еще глава этой семьи…

— Семьи? — Шиван оскалилась. — Ты говоришь о семье после всего, что сделал? После того, что мне наговорил?

— Я отдам тебе всё, — попытался он в последний раз. — Полный контроль над делами, мое благословение на любые перемены…