Книга Запретная месть, страница 28 – Аймэ Уильямс

Столешница в ванной все еще была загромождена уликами — коробками от тестов, самими тестами. Я методично собрала всё, завернула в бумагу и спрятала на самом дне кухонного ведра.

Никто не должен узнать. Пока нет.

Не раньше, чем я пойму, как разыграть это в свою пользу.

Нанесение макияжа происходило на автомате — консилер под глазами, видевшими слишком мало сна; контуринг, чтобы заострить скулы, еще не выдавшие утреннюю тошноту; нюдовая помада, которая не оставит предательских следов на бокалах, из которых я на самом деле не буду пить.

Ирония от меня не ускользнула. Я позволяла Энтони брать меня на любой поверхности, пока запоминала графики поставок, лежащие у него на столе. Теперь же я носила его ребенка, охотясь за доказательствами торговли людьми через его порты.

Марио оценил бы красоту этих параллелей, как никто другой.

Телефон снова завибрировал — на этот раз сообщение от него, словно мои мысли подали ему сигнал: «Смотри в оба, мой юный стратег. Ирландцы двигают фигуры, которые мы пока не видим».

Я проигнорировала то, как сердце забилось при его имени, фантомное ощущение его губ на моих в том гараже. Такую слабость я не могла себе позволить прямо сейчас — только не с ребенком Энтони под сердцем и операцией по траффикингу, которую нужно раскрыть как можно быстрее.

Вместо этого я сосредоточилась на своем отражении, застегивая бриллиантовые серьги — подарок Энтони после нашего первого месяца отношений. Женщина в зеркале выглядела спокойной, собранной, идеальной. Никто не догадался бы о расчетах, сверкающих в её глазах, о тайнах, зреющих под сердцем.

Пусть видят красивый фасад — светская карьеристка, любовница, прыгнувшая выше своей головы. Знакомая сказка о красивой женщине, использующей ребенка, чтобы поймать в ловушку богатого мужчину.

Правда же куда опаснее.

Снаружи раздался гудок автомобиля — водитель Энтони, минута в минуту.

Начинаем шоу.

Спустя три часа я позволила Энтони прижать меня к стене его спальни; его руки по-хозяйски легли мне на талию. Шелк платья шуршал по дорогим обоям, пока он удерживал меня на месте. Его прикосновения были требовательными, но мягкими— он всегда так бережно обращался со своими игрушками— и я заставляла себя не вздрагивать, выгибаться навстречу его рукам, будто я этого хотела. Будто я не носила под сердцем его ребенка, пока охотилась за уликами, способными его уничтожить.

Вблизи его одеколон был слишком резким, смешиваясь с остаточным привкусом вина, которое я лишь притворялась, что пью за ужином. Но его поцелуи были на вкус как победа и Макаллан двадцатипятилетней выдержки, пока я играла свою роль — амбициозной любовницы, женщины, способной подарить ему наследника.

Он думал, что легкая дрожь в моем теле — от желания, а не от постоянной тошноты, которую я подавляла.

— Ты такая красивая, — пробормотал он мне в шею; его опытные пальцы вычерчивали узоры на моем бедре. Я откинула голову назад, предоставляя ему лучший доступ, пока мои глаза сканировали комнату за его плечом.

Теперь каждая деталь стала важна: бумаги, разбросанные по столу из красного дерева; телефон, небрежно оставленный на тумбочке; ноутбук, тускло светящийся в углу.

Новые бумаги привлекли мое внимание — грузовые манифесты из Вьетнама и Таиланда, документы портовых служб, к которым у «честного бизнесмена» не должно быть доступа. Руки Энтони скользнули ниже, и я использовала это движение, чтобы развернуть нас, позволяя ему думать, что это он ведет в этом танце, пока сама получала лишь лучший обзор.